Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ничто не двигалось, только прах и пыль.

Она парила над высохшим руслом реки, на бывших берегах белели звериные кости. На дне русла не осталось грязи – ни капли влаги не уцелело в этом пекле. Это была река из камней-самоцветов: агаты подмигивали, словно кошачьи глаза, гранаты лежали россыпью – камни с переливающимися вкраплениями, камни с чёрными прожилками, коричневые, рыжие, кремово-белые, отполированные жаром…

– Вот оно, сердце лета, – раздался шипящий голос богини. – Бойся меня не меньше, чем боишься Зимовея.

Мы не принадлежим вам, хоть вы и дали нам воплощения и имена. Лёд и огонь, вот что мы есть, и мы в равновесии. Не становись между нами более."

"И тут наконец внизу что-то зашевелилось. Они появились из трещин в скалах, словно ожившие самоцветы: бронзовые и красные, коричневые и жёлтые, чёрные и белые, расчерченные ромбами, как арлекины, покрытые зловеще блистающей чешуёй.

Змеи пробовали кипящий воздух на вкус раздвоенными языками и торжествующе шипели.

Видение померкло. Мир вернулся.

Вода к этому времени уже схлынула. Неуёмный ветер взбил туман и пар в длинные гирлянды облаков, но непобеждённое солнце смогло пробиться сквозь них. И, как это всегда бывает, и всегда слишком скоро, всё странное и волшебное стало воспоминанием, а воспоминание стало сном. Завтра и он растает.

Тиффани побрела по траве там, где недавно стоял дворец. Несколько ледяных обломков покрупнее ещё оставались, но было ясно, что они не продержатся и часа. По небу плыли облака, однако ветер спешил их разогнать.

Обычный мир настойчиво требовал внимания Тиффани, напевая свои незатейливые мелодии. Она шла по сцене после того, как представление закончилось, и кто теперь подтвердит, что оно и вправду было?

В траве что-то шипело. Тиффани наклонилась и подняла кусочек металла. Он был ещё тёплым от жара, оплавленным и перекрученным, и всё же было понятно – это то, во что превратился гвоздь.

Нет, я не приму дар, чтобы доставить удовольствие дарителю, подумала Тиффани. Зачем? Я сама найду себе подарки.

Я… помогла ей развеять скуку, вот и всё.

Но он – он творил для меня розы, айсберги и ледяные узоры и так и не понял…

Она обернулась, услышав голоса. Фигли бежали к ней по склону холма, но не слишком быстро, а так, что и человек мог бы поспеть. И Роланд поспевал – запыхавшийся, в кольчуге, которая была ему велика и в которой он двигался вперевалку, как утка…

Тиффани рассмеялась.

Две недели спустя Тиффани снова отправилась в Ланкр.