Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В дверях показался запыхавшийся отец и разочарованно протянул:

— Люда, мы опоздаем на рейс. Никита с ребятами туда подъедут сами. Поехали скорее, — Польский-старший обнял дочь, наскоро клюнул в щёку и проговорил: — Глафира, не подведи меня, быстро на поправку, и ждём тебя на следующей неделе.

— Да, пап. Конечно.

— Сейчас, сейчас, — Людмила всё ещё стояла на пороге, рассеянно шарила по квартире глазами, словно не веря, что сейчас она переступит порог родного гнезда в последний раз.

Через полчаса обессиленная Глаша осталась совершенно одна, она поплелась к кровати, рухнула в мятую постель и долго лежала, утопив лицо в подушку.

Ей уже вчера стало гораздо легче, но она старательно изображала все признаки болезни и ухудшения и уже не могла дождаться, когда можно будет стянуть с себя опостылевший халат и приняться за работу. Телефон на тумбочке зазвонил, и Глаша, покосившись на него, вздохнула. Звонила мама.

— Глафира, а что происходит? — спросила мать каким-то странным голосом.

— У кого? — откликнулась девушка, садясь на кровати.

— Почему мне Виктория Карловна сказала, что Илья умер?

Глаше показалось, что вокруг неё накалился даже воздух. Зная особенную страсть матери к поддержанию людей в трудной ситуации, даже когда они не особо в этом нуждались, девушка прекрасно понимала, что сейчас папин контракт полетит в тартарары, а квартиру всё-таки придётся продать, чтобы оплатить неустойку по договору."

"— Мама, я вчера разговаривала с Ильёй, — сами по себе произнесли губы Глаши. — Он просто проиграл суд с родственниками, теперь квартира их, и он перебрался к родственникам в Новосибирск.

Внутри Глашиной головы с треском ломалась прошлая реальность, в которой она верила в сказочных животных и в победу добра над злом. Сейчас она говорила такую чудовищную ложь, что раньше испугалась бы, что у неё отсохнет язык.

— А как же его работа?

— Мама, у него в Новосибирске невеста. Она дочь какого-то институтского ректора. Думаю, без работы Илья не останется при таком знатном сватовстве, — Глаше вдруг показалось, что в квартире стало очень холодно, как было в том подвале, когда её руки буквально резала вытекающая из Ильи кровь.

— Милая, как же всё это печально, — тихо уронила Людмила. — Если ты хочешь, я вернусь. Папа пусть едет, а я помогу тебе как-нибудь разобраться с этой печалью, и потом вместе улетим.

— Мама! — вдруг неожиданно жёстко сказала Глаша. — А тебе не кажется, что тебя стало очень много в моей жизни? Ты уже не даёшь мне продохнуть.