Господин из завтра. Тетралогия читать онлайн

Удивительный подарок…

Рукавишников подошел к непонятному предмету, открыл верхнюю крышку, вставил какой-то диск, нажал на что-то и…

В первый момент она не поверила тому, что услышала. Кабинет наполнился звуками скрипок и гитар, а потом грянул цыганский хор. Звучание было не слишком громким, но вполне ясным, уверенным.

— Что это? — изумленно спросила императрица.

— Это, ваше императорское величество, механизм для воспроизведения и записи звуков. Я назвал его «музыкальный центр». В нем изобретение американца Эдисона соединено с патентом соотечественника вашего императорского высочества, — поклон в сторону Моретты, — Эмиля Берлинера.

— Если вам, ваше императорское высочество, угодно будет записать голос, к примеру, его императорского высочества цесаревича, то нужно использовать вот эти восковые валики. Прошу вас! — он посторонился и пропустил Ники к аппарату.

Ники подошел к воронкообразной трубе и, подумав, запел ту самую «первую» песню:

Я безумно боюсь зноя яркого лета

Ваших светло-пшеничных волос.

Я влюблен в ваше тонкое имя — Моретта,

И в следы ваших слез, ваших слез.

Она дослушала до конца, а потом… Потом Ники отошел в сторону, Рукавишников повернул какой-то рычажок, и из рупора донеслась та же песня. Что-то шипело и потрескивало, но все равно — это был ЕГО голос!

От радости она захлопала в ладоши, а Рукавишников продолжал объяснять про валики, диски, которые он называл «пластинки», регулятор скорости и сменные иглы. Закончил он тем, что показал ей, как самой делать и воспроизводить записи, как переключать с пластинки на валик и обратно и как заводить этот аппарат.

Даже императрица была поражена, когда услышала первую сделанную ею самой запись. Правда, она была коротенькой. Машина всего-то несколько раз повторила ее голосом: «Ники, я тебя люблю!» Атаманец понес «музыкальный центр» в ее покои, а Ники извинился и ушел, утащив с собой и Рукавишникова…

Рассказывает Олег Таругин

Он же — цесаревич Николай

Да уж, может Димка удивлять! Соединить фонограф и граммофон в одном корпусе и назвать все это «музыкальным центром» — это надо уметь! А когда он рассказывал о конструкции своего аппарата! Мама моя, императрица! Кстати, она тоже здесь.

И была откровенно поражена, когда я сдуру ляпнул, что Димыч — мой старинный друг. Небось и посейчас еще пытается вспомнить: когда это маленький Ники мог познакомиться с купчишкой…

Зато Моретта — в восторге. Еще бы: Димыч приплетает к создателям Берлинера и называет его соотечественником моей нареченной.