Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В почтовом ящике нашел рекламное приложение по купле — продаже недвижимости, нужное мне, как Шерифу апельсины, но приходившее, к сожалению, с регулярностью, с какой я желал бы получать письма от Валерии.

— Ты отвратителен, — выговаривал я Шерифу, который в знак протеста к каше не притронулся и на мой приход никак не отреагировал. — Я давно подозревал, что у меня в доме растет самодовольный, избалованный эгоист, привыкший к шейкам омаров из маркета на Елисейских полях! Это я у тебя хожу на поводке, а не наоборот!.

Он смотрел, как я открываю консервы, и капал слюной, что недвусмысленно означало: «Плевал я на тебя!» Ни бульона, ни бутерброда он не получил. Гордыня — качество еще более низменное, чем зависть, время от времени гордецов нужно наказывать.

Я включил настольную лампу, вооружился здоровенной ломовской лупой и, разложив на столе фотографии объекта, занялся их детальным изучением.

Сразу стало понятно, что фотографии сделаны в разные годы. Предстояло определить движение объекта во времени, понять, какая из фотографий сделана раньше, а какая — позже.

Впрочем, последнюю определили без меня — Ямковецкого Б.Е. под номером 2365 я положил справа, сделав на обороте пометку малиновым маркером: «ИТУ КЩ-1354, Владимир. обл., Петушки. Ст. 208, ч. 3. 93–97 гг.»

Визуально определить возраст Ямковецкого было слишком сложно, потому что на всех картинках он выглядел по-разному. Уголки снимка, на котором он предлагал фотографу «чокнуться» стаканами, были замутнены, и на обороте в желтых разводах засохшего почтового клея я без труда обнаружил вкрапления темно-серого, быть может, сиреневого цвета от бумаги или картона довольно грубой, дешевой фактуры.

Предположение, что такой снимок сорвали с Доски почета, я сразу отмел, логичнее было допустить, что он был изъят из семейного альбома, и сделала это скорее всего его дочь Илона Борисовна. На пальцах вытянутой со стаканом руки Ямковецкого я прочитал цифры 1949, на тыльной стороне кисти угадывался солнечный полукруг со стрелками-лучами или паук в паутине.

Последнее было характерно для наркоманов, но не думаю, чтобы человек, сидевший по 208-й, да еще сорока восьми лет, пал так низко. К тому же сегодня татуировки практически не имеют значения."

"С каждой минутой я чувствовал, что закипаю. Идиотизм! Почему нельзя было предоставить возможность поговорить с его дочерью? Я узнал бы, откуда он, кто он, чем занимался, с кем поддерживал отношения.