Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ехать в библиотеку мне лучше по кольцу, но на Черкизовской я решил на кольцо не сворачивать, а пилить по диаметру, тогда можно повилять, чтобы дать этим ребятам получше разглядеть «Ягуара»: походило, что они хотят выменять его на свой «БМВ». Я свернул на Сокольники — они на Сокольники; я проехал по Валу и пошел по Сущевке — они по Валу и Сущевке; когда я свернул с Нижней Масловки и нарочно объехал по кругу магазин «Бытхим», а они проделали то же самое, стало понятно, что они просто записаны в той же библиотеке — на улице Народного Ополчения.

Там работает моя первая жена, которая бросила меня десять лет назад. Вначале я на нее обижался, а недавно решил, что поделом мне: я служил в милиции, потом вышибалой в престижном кабаке, ну и, как водится, попивал и не всегда ночевал дома, так что уйти от меня у нее были основания. (Не могла же она знать, что впоследствии я окончу юридический институт, объезжу пол-Европы и стану владельцем частного детективного бюро?) Теперь мы были с Наташей в приятельских отношениях, у нее был славный муж-доцент и две очаровательные дочурки-близняшки.

Вспоминая короткую, как радиоволна, совместную жизнь, я домчался до улицы Ополчившегося Народа и, купив в киоске блок сигарет «Давидофф», вошел в библиотеку.

— Извините, у вас бутылки принимают? — спросил у Наташи, перешагнув через порог читального зала.

Из книгохранилища тянуло Петербургом Достоевского: за столами с настольными лампами сидели старые, как Лев Толстой, старички, и такие же, как Софья Андреевна, старушки.

— У вас с юмором плохо, молодой человек, — приложила к губам палец экс-жена.

— С юмором у нас хорошо, — ответил я, предъявив в качестве читательского билета блок ее любимых сигарет. — У нас без юмора плохо.

— Спасибо. Пойдем покурим? — Она знала, что я курю редко и мало, а если и курю, то только «Кэмел» — исключительно из любви к верблюдам. В данном случае «пойдем покурим» означало «поболтаем». Того, что я могу прийти в читалку по делу, она не представляла.

— У меня тренировка через полчаса, — отказался я, — мне нужна твоя профессиональная помощь.

Удивиться она не успела: в читальный зал, постукивая клюкой, вошла старая, как две Софьи Андреевны, какими бы они были, если бы жили до сих пор, женщина и, бесцеремонно оттеснив меня от стола библиотекарши, шамкая, спросила:

— Милая, ето, как ее… запамятовала… у меня туточки записано… вот, погляди, — и протянула бумажку.