Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Для кого-то из четвероногих первый глоток свободы оказался последним.

Все смешалось в стане отверженных. Они убегали, отстреливались, отмахивались ножами; трещала одежда, лилась кровь. Собачий барак был единственным интернациональным бараком на всей территории концлагеря: здесь держали кавказцев и немцев, азиатов и афганцев — но кавалер-кинг-чарлз-спаниеля Бори окраса бленхейм здесь не было.

Убедившись в этом, я выхватил из-за ремня свой «макаров» и дважды выстрелил в бензобак «Москвича»-фургона, служившего китайцам собаковозкой.

После этого из неподвижной мишени я превратился в очень даже подвижную: пригнувшись, подскочил к ближайшему костру, выхватил горящую головешку и бросил в скопившуюся под баком фургона лужицу. До того, как тюрьму на колесах разорвало в куски, я успел еще дважды выстрелить, предотвратив собственный расстрел из автомата.

Не думаю, чтобы вся эта симфония, увертюрой которой послужили подброшенные вверх бумажки, длилась дольше тридцати секунд — иначе утром некому было бы покормить Шерифа.

Апофеозом симфонии послужил офигительный взрыв, давший мне возможность, обогнув фанерную будку, добежать до своего «ягуара». Я бы, конечно, предпочел уйти с этого концерта, не дожидаясь финала, но мне еще пришлось выслушать коду, в которой ведущая партия отводилась ударным инструментам — нунчакам и кастету. Этими двумя инструментами я получил по ребрам и по скуле, прежде чем исполнитель партии кастета улегся под колеса «Лендровера», пролетев метра два по спертому воздуху, а глаза самоучки с нунчаками в первый и последний раз расширились до размера европейских, когда я сомкнул его инструмент на его же шее.

Черная гарь послужила мне прикрытием. Я успел отъехать метров на тридцать, когда в воздух взлетел «Лендровер», принадлежавший припозднившемуся владельцу, застигнутому двумя вооруженными китайцами на загородной дороге.

Искренне ему сочувствую.

И призываю милость ко всем падшим.

На посту ГАИ на Кольцевой меня тормознули. Не знаю, что они там унюхали, запах дерьма из салона вроде уже выветрился. Значит, нужно было просто приготовить документы. Пока вальяжный, как гусь, еще не побывавший в духовке, постовой приближался к «Ягуару», я включил в салоне свет и, доставая из-за козырька бумаги, случайно узнал себя в зеркальце.