Двадцать три года — это не шестьдесят три, хотя я верю, что и в шестьдесят три человек может преобразиться. Знаешь, однажды, когда у меня изменился нос, я немножко загорела в солярии, и лицо мое стало матовым, без шрамов, а кожа омолодилась, я пошла бродить по красивому, как будто из сказки, городку Вальс-Плац-Шплюгену на самой почти границе с Италией, и зашла в костел. Я некрещеная, может, это плохо, может, и беды мои все отсюда, не знаю. И там я стала молиться. Я посмотрела, как это делают другие, и тоже стала молиться, на ходу сочиняя… нет, не сочиняя, такого не сочинишь, как то, о чем я просила.
А просила я у Мадонны, чтобы она послала счастья моим матери и отцу, если они живы, а если нет, то чтобы им хорошо было на небесах. Еще я просила прощения за всех избитых подруг и желала побед и Домне Василисе, и Варваре Бомбовозу, и всем-всем… кого оставляла в первой своей жизни. В тысяча девятьсот девяносто шестом году я родилась во второй раз. Не знаю, что будет со мной через час, через два, но против этого факта не попрешь.
Я поздний ребенок, Решетников. Счастье переполняло меня, двадцатитрехлетнюю женщину, родившуюся в результате семи операций за шесть месяцев. Они говорили по-итальянски с примесью латыни… Я еще не знала, что все более и более становлюсь похожей на вполне конкретное лицо и что все их проблемы были связаны не с тем, чтобы сделать меня красивой или хотя бы менее некрасивой, а с тем, чтобы выполнить конкретное, оплаченное поручение клиента.
Конечно, у них были фотографии Илоны Ямковецкой и в фас, и в профиль, всевозможных форматов, черно-белые и цветные — какие угодно! Мне об этом не говорили. Не знаю, что наплел Майвин Лиотару и сколько заплатил, как объяснил, почему нужна именно такая женщина. Наверно, Лиотару было все равно. Я смело ложилась под его лазерный нож, смело позволяла делать с собой все, что угодно, и они делали. Теперь я думаю, может, это была криминальная какая-то клиника, а?.. Но если бы я даже знала, я дала бы на это стопроцентное согласие — не глядя, не думая о последствиях.
Я все мечтала, как приду на поединки в какой-нибудь клуб, где будут драться наши девки, и поставлю на Василису или Варьку, и выиграю все деньги, а потом приглашу их всех в самый дорогой ресторан и угощу… а они даже не будут знать, что это я, Рожа, Манька, Муська, Маруся Кулакова… Вместе с моим лицом изменилась и я сама, во мне проснулось то, что было заложено природой.
