Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Может, позволить съесть ей одну таблеточку?» — подумал я, но воплотить свое решение в жизнь не успел: она зарыдала вдруг, всхлипывая и завывая, и самые натуральные слезы без малейшей примеси глицерина оросили ее лицо.

«Тушь «Макс Фактор», — определил я, не обнаружив на ее щеках черных потеков.

— Какая артистка! — восхищался между тем завороженный кинолюбитель. — Ах, какая артистка! Вы посмотрите, — обратился к соседям, — только что смеялась, а теперь плачет! Трагикомическая артистка, можно сказать! А еще говорят, Россия талантами оскудела! Никакие Джина Лоллобриджида с Бриджидой Бардой так не смогли бы!

Человек пятьдесят, словно завороженные, смотрели на «артистку», поиском которой уже почти сутки занимался Московский уголовный розыск, и, как только она затихла, бурно зааплодировали.

— Браво! — кричал толстяк. — Браво!!

«Платформа Дегунино, — сообщил совсем уже набравшийся под завязку бас и, сам того не ведая, спас положение.

— Выходим! — приказал я.

Она достала из сумочки пудреницу.

— Нам дальше, — не повиновалась, приводя лицо в относительный порядок.

— Пошли! — еще требовательнее повторил я и встал. — Перейдем в другой вагон, сзади сидит опер из МУРа, я его знаю.

Она подняла на меня испуганные глаза, щелкнула пудреницей. Я подхватил ее сумку.

Колеса стучали все реже и смолкли вместе с аплодисментами; мы вышли в тамбур.

— Где Ямковецкий? — напрямик спросил я. — Быстро!

— В Водниках меня должен встретить его человек, — прошелестела она крылом умирающего лебедя.

«Следующая — Бескудниково».

Мы поехали. Я взял Давыдову под руку и провел через два вагона в направлении, обратном движению. Здесь мы нашли укромное местечко у окна.

— Не надо больше гастролей, Евгения Васильевна, предупредил я. — Если не хотите, чтобы они стали последними.

Она медленно дошла до края платформы Водники, изредка оглядываясь и останавливаясь, так что я уже подумал, не ждет ли она очередную электричку, чтобы броситься под колеса по примеру Анны Карениной.

— Вы знаете этого человека? — спросил я.

— Нет!

Это отрицание было ее новой тактикой: теперь она на все мои вопросы отвечала либо «да», либо «нет» — односложно и неприязненно.

«Затягивает время, — догадался я. — Но зачем?»

— Где именно вы должны были встретиться?

— Там, — кивнула Давыдова на запад, за железнодорожное полотно.

— Тогда вперед! — подтолкнул я ее, не позволяя взять инициативу в свои руки.

Она дошла до стрелки и стала неуклюже перешагивать через рельсы, видно, ноги плохо слушались ее.