Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Снова я плачу из-за того, кто всегда был пьян и убивал людей, словно даже не замечал их.

Мне плохо без тебя, папа.

— Вороненок… — услышала я тоненький детский голос.

Я с трудом подняла голову, чувствуя, как прохладный ночной ветер обдувает мокрые от слез щеки. Передо мной стоял малыш, которого мать отправила ко мне за ответом. Что мне теперь ему сказать?

— М? — тихо ответила я.

— А почему тут пахнет?

— Это не я, — слабо усмехнулась я.

— Папа даже так не пахнул… — задумчиво протянул малыш. — Но он скоро придет, и вы вместе построите нам с мамой новый домик, да?

Да, черт бы вас всех побрал, северный народец.

Я всего лишь шестилетняя девочка. Я всего лишь ребенок. Я не думала, что будет так сложно нести на себе ответственность за целый народ.

— Д-да, дружище, — я изо всех сил старалась не расплакаться, глядя в его невинные чистые глазенки.

Да вашу мать! Кто я, в конце-то концов?! Соленый я ворон или нет?! Возьми себя в руки, Майя! Ты обещала им всем, что больше никто не будет плакать! Значит иди и построй малышу новый дом!

— Да, — я улыбнулась ему.

— Я тебе обещаю, мы здесь построим очень хороший и светлый домик. И все тут будут очень-очень счастливы.

Малыш улыбнулся мне в ответ и уверенно кивнул, соглашаясь с таким ответом. Пусть я и не сказала ему всей правды, но, черт возьми, я приложу все усилия, чтобы ни один ребенок больше не заплакал. Я заставлю их всех улыбаться, чего бы мне это ни стоило!

Мальчик, быстро семеня короткими ножками, побежал обратно к своей матери и, бросившись к ней в объятия, стал что-то шептать ей на ухо.

Женщина же все это время искоса смотрела на меня, но я нашла силы и на то, чтобы и ей подарить одну маленькую улыбку.

Я спасу их. Я спасу их всех, а затем сделаю так, чтобы все были счастливы. Я не знаю, что для этого потребуется, и сколько раз еще мне придется соврать маленькому ребенку, но я, форр фан да, это сделаю.

И начну я с того, что накормлю всех и каждого. Я осушу чертово болото, я дам людям землю и пищу, и хрен мне кто помешает.

Нужно лишь придумать, как это сделать.

Нужно лишь придумать как.

Глаза медленно слипаются. На гнилой фьорд опустилась кромешная ночная темнота. Мама пару раз постучала деревянной ложкой по котелку — она всегда так делает, когда каша уже готова. Я присаживаюсь поближе и, убивая зевоту, беру у нее из рук горячую глиняную тарелку с безвкусной кашей. Горячий пар, исходящий от нее, поднимается ввысь, растворяясь в небе, усеянном чужими звездами.