Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В печи не трещали поленья, холодные сквозняки отставили свою беготню по коридорам, притихли.

Чёрные пятна упрямо и безмолвно покрывали лезвие.

«Меч разил дух же, не плоть…»

Иоанн закрыл глаза, проваливаясь в глубокую унылую бездну. Сквозь толщу забвения, он с трудом различал дни, летевшие одним тяжёлым кубарем.

Неповоротливая тяжёлая память блуждала, будто сквозь топи. Иоанн не различал дней. И не хотел бы. На кой чёрт? Али есть нужда отсчитать сорок дней? Быть может, тогда милосердие Господне пошлет ежели не радость, то покой растерзанной душе?

Слишком много молитв глухо канули в небытие.

Иоанн внял, что был отвергнут Господом уже давно, много лет назад, но отчего-то нынче это горькое напоминание подло въелось в окаменевшее сердце.

Чем нынче жило сердце Иоанна – и самому владыке было неведомо. Такого оглушительного отчаяния он не знал давно. Быть может, попросту не помнил.

Время, пущай государь и не вёл ему счёту, погрузило в отрешённость.

Царь пялился на эти пятна, не ведая, играет ли с ним очередную жестокую шутку лукавый.

«Кого я убил?» вопрошал Иоанн, пусто и безнадёжно.

Было бы странно, коли и впрямь был бы тому ответ.

Ни живые, ни мёртвые больше не занимали его рассудок.

Всё смолкло.

…

С Новгородом было покончено. Навек.

Иоанн воротился в Москву.

Это была холодная весна. Самая холодная на его памяти.

Снега будто больше не страшились солнечного жара, и с присущей северу упорством грузились по земле тяжёлым ковром.

Небо оставалось непробудно серым. Тоскливо тянулись дни, и небосвод то темнел, то мрачнел, но толку не было никакого.

Рощи поздно и стыдливо показывали первые почки, и те отмерзали, ибо открылись раньше, нежели ласковое солнце было готово их принять.

Иоанн брёл по крепостной стене Московского Кремля, вздыхая холодный воздух.

Он повёл головой, слыша разборку-перепалку. Неспешный шаг владыки направился в ту сторону, и сердце замерло.

Картина давно забытой памяти вновь предстала пред ним. Непокорная буйная лошадь била ногами воздух, покуда бесполезные конюшие пытались хотя бы ухватиться за узду.

С горькой и жестокой насмешкой, Иоанн взирал на это, и во мгновение облака будто бы медленно светлели.

Владыка поддался обману, видя, как резвая фигура легко и бесстрашно подступилась прямо к лошади, и животное уняло всякую спесь.

Прежде чем растаять в воздухе, образ единожды обернулся через плечо, казав свой лик, но Иоанн и без того легко угадал, кто явился на сей раз.

Иоанн сильнее взялся за посох и пошёл прочь.