Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Всё заживёт, - заверил Альберт.

Вяземский довольно кивнул обещанию немца, но всяко, больно гложило его нынешнее расположение юного Басманова.

- Рад слышать, - молвил Вяземский, а сам поглядывал на Фёдора.

Сидел младой опричник, понурый и унылый, клоня голову книзу.

Альберт был сведущ, что за человек Афанасий, и что за службу несёт, а по сему, откланялся, да порешил – и порешил верно, что надобно оставить князя – авось надобно потолковать без лишних.

Вяземский не спешил заводить разговор. Просто не ведал, с чем подступиться.

Слыша уж, как тянется сие молчание, Фёдор поднял взгляд, да повёл бровью со слабым кивком, абы спрашивая – чего?

Афанасий глубоко вздохнул, и уж было открыл рот, чтобы молвить, но что-то внутри пресеклось. Фёдор пожал плечами, поднимаясь со стола. Юноша подошёл к ставнице, где уж сразу было заприметил поднос с водкой.

Фёдор налил Афанасию и себе. Они молча выпили.

- Федь… - молвил Вяземский.

- Ты славный, Афонь, - кивнул Фёдор, отходя от князя.

Басманов рухнул на сундук, прислоняясь спиной о холодный камень, да запрокинул голову кверху.

- Но право, не серчай – уж задушевно нынче не поболтаю, - молвил Фёдор, - И избави от проповедей – наслушался, поверь, сполна наслушался. Не проберут тупую башку мою дурную.

Афанасий внимал той речи, и по мере того, как путанные слова бездумно брели, будто бы спотыкаясь друг о друга, князю всё неспокойней делалось.

Фёдор смолк, да поддавшись вперёд, упёрся локтями о колени, и хмуро глядя в пол перед собой.

Вяземский вернулся к письму, от коего отвлёкся. Что-то досадно гудело в рассудке князя, но всяко, Афанасий решил об том не тревожиться.

Тишину разбавлял скрежет пера.

Цокнув, Фёдор провёл рукой по своему лицу и поднял взгляд на Вяземского.

- Прости, Афонь, - молвил юноша, положа руку на сердце.

Вяземский подивился с такой перемены.

- Это было впрямь грубо… - с досадой добавил Фёдор, потирая затылок. - Погано мне, от и злой, как пёс.

- Я служу с твоим батюшкой, да при светлом нашем владыке – слыхал в свой адрес и погрубее, - добродушно усмехнулся Вяземский.

Фёдор улыбнулся в ответ, осторожно касаясь своей щеки, и с превеликой отрадой отметил, что боль мало-помалу угасает.

…

Иоанн сидел на берегу реки. Руки его ласкали мягкие травы.

Зорким взором царь глядел на ту сторону, где блуждал его брат Владимир, точно ища чего-то. Его беспокойный взор блуждал из стороны в сторону, точно не ведал вовсе, где очутился.