Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Вынюхал таки, сука татарская,» подумал Скуратов, и на сим откланялся государю, да пошёл прочь.

…

Генрих обернулся через плечо на свист. Собаки, окружавшие его, всё так же смирно сидели на месте. Штаден жестом велел им оставаться на месте, и, оглядев свою свору, развернулся к ним спиной, да пошёл к деревянной ограде. Там уж стоял Фёдор, опершись на забор.

Генрих вытер руки о подол своего одеяния – немец только-только закончил с кормёжкой псов.

- Без тебя б пропал, - вздохнул Фёдор, с улыбкой глядя на Генриха.

Немец пожал плечами.

- Я-то думал, дело какое-то будет уж подстать… - отмахнулся немец.

- Спасибо, - молвил Басманов, точно не слыша слов друга.

…

Иоанн переступил порог опочивальни супруги. Подле ложа царицы сидела старая повитуха Агаша. Крестьянка так уморилась заботой об государыне, что усталость её уж смыкала глаза. По сему, Агаша даже не заметила появления владыки.

Когда крестьянка всё же подняла усталый взгляд, так вздрогнула и тотчас же поднялась со своего места. Иоанн же жестом велел не тревожиться об том.

Агаша с поклоном отступилась от ложе царицы.

Мария лежала целый день, не вставая. Её сухие губы потрескались, и чернела запёкшиеся кровь. Взгляд лениво и неохотно шевелился, и в самих глазах виднелась нездоровая желтизна.

Царица сглотнула, увидев своего грозного супруга, и попыталась сесть ровнее, но день проведённый в пленительной немощи дал о себе знать. Каждое движение давалось с большим трудом.

Мария свела брови, готовясь к любым словам своего мужа.

Иоанн же не говорил не слова. Его тяжёлый взгляд медленно блуждал по супруге, по её ослабевшим плечам, по чёрным волосам, спутанно лёгшие как придётся.

Царь коснулся её подбородка и направил измождённый лик на себя."

"- Говорила же, - молвила царица, отчего-то даже с какой-то радостью, - я не в тягости.

Иоанн усмехнулся, и сразу же поджал губы, продолжая глядеть на жену.

- Гляжу, тебе лучше носить в своей крови яд, нежели во чреве дитя? – вопрошал Иоанн, и пущай слова его были жестоки, говорил он их безо всякой желчи, без злости.

Иоанн сел на кровать рядом с супругою. Слегка коснувшись её руки, царь с прискорбием отметил, что кожа её липкая от пота, а тело теряет живительный жар, и уже стынет.

Глубоко вздохнув, Иоанн осенил Марию крестным знамением.

- Аминь, - молвил царь, поцеловав холодную кисть супруги.

Мария безмолвно и завороженно глядела на мужа своего, и, когда Иоанн покинул покои, с уст государыни сорвался глубокий вздох.