Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Всё, что имею, то твоё, брат, - молвил Владимир, опуская руку на сердце.

- Ратные люди. Направь князей, что верны тебе, в Москву, - твёрдо заявил царь, и Старецкого было проняло, будто бы лютым холодом от жёсткого тона государева.

Владимир, отойдя же от трепетного оцепенения, кивнул.

…

Покуда Владимир гостил в Слободе, он славно занимал досуг государя. Крепость давно не казалось такой пустой, да безмолвной.

В Слободе оставались немногие из братии – самые видные опричники разъехались по всей Руси, воочию глядеть, какие порядки делаются, где что говорят.

В том ожидании вестей и томился царь, проводя время со своим братом, али с супругой и детьми.

Эти две недели тянулись непомерно долго.

Иоанн думал, что уже потерял счёт времени, когда первые посланники его принялись возвращаться один за другим.

Мало для кого было бы откровением, коли бы прознали, что боле всех государь ждёт юного Басманова.

Фёдор сам то знал наперёд. Он мчался, не жалея своих сил, меняя лошадей на яме.

Басманов едва смыкал глаза в те короткие перерывы, что требовались конюшим на гоньбах, чтобы переменить лошадь.

- Нагреть мне воды, - повелел Фёдор, на ходу спрыгивая с лошади, да бросив поводья.

Ноги юного опричника едва ль не подкосились – парень насилу устоял.

Когда Басманов въехал во двор – последний отблеск заката догорал на небосводе, когда юноша уже явился в царские покои – безлунная ночь укрыла глухим чёрным покрывалом земную твердь.

Иоанн стоял подле окна, взирая на юношу, прикрывающего за собой дверь в царскую опочивальню.

Басманов выглядел мучительно измотанным, да только блаженная светлая улыбка на алых устах не сходила с белого лица юноши.

Царь не спеша приблизился к юноше, проводя рукой по щеке. Басманов поддался вперёд, ласково боднувшись в ответ.

- Я валюсь с ног, - честно признался Фёдор.

Иоанн улыбнулся, будучи уверенным, что юноша не видит ту ухмылку. Царь взял Басманова под руку, увлекая за собой к ложе.

Фёдор рухнул в мягкие перины, потянувшись всем телом. С его уст сорвался сладкий стон. Точно не зрячий, Басманов протянул руку с Иоанну, и, взявшись за край царского одеяния, привлёк владыку к себе.

- Спи, - тихо прошептал Иоанн, проводя рукой по лбу юноши, убирая воронные пряди, - Ведь завтра с восходом солнца предстоит нам дальняя дорога, и путь неблизкий.

Фёдор глубоко вздохнул, сведя брови.

- Смилуйся, нежный месяц мой! – взмолился Басманов.