Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Опосля того уж вновь поглядел на бутыль. Взяв его в руку, немец понюхал горлышко, да вновь поморщился от забойного крепкого запаха.

- Ну и дрянь же, - вновь кашлянул Генрих, - Да что поделать? Попробую, чего уж.

Фёдор улыбнулся в ответ.

- От после этого пойла ты, Федюш, уж непременно со мною к царю-батюшке пойдёшь, - молвил Генрих.

Лицо Басманова сразу сделалось удручённым. Он поджал губы, да коротко выдохнул, слегка потирая свой подбородок.

- Ну, пойду, пойду, - согласно кивнул Фёдор, - да токма докладывать сам всё будешь.

Неужто дела в столице совсем бедовые?

- По мне, так Филипп этот ваш совсем из ума вышел. Мне-то по боку, да на кой же чёрт он против-то царя-то, ну в самом-то деле! Жаль старика, рехнулся попросту.

- А нам теперь царю-свет-батюшке вести эти нести, будь они неладны! – молвил Фёдор, и, резко выдохнул, выпил свою стопку лютого самогону с заграницы привезённого.

…

Царь тихо вздохнул, и взор его, непоколебимый да мрачный, того и вовсе замер. Покои наполнилось тяжёлым молчанием, и будто бы весь воздух обратился этой тишью.

Фёдор Басманов меж государём и Генрихом. Немец же едва окончил свой доклад. Уж, верно, в гнетущей тишине сам-то Штаден прекрасно уяснил себе, сколь скверные вести он привёз из Москвы.

- Да плевать, - наконец, молвил царь.

Генрих сглотнул, отдавая поклон.

- Чёрт с ним, - произнёс владыка, подавая свою руку.

Штаден в поклоне припал к перстню, и, едва считал повеление царское, покинул покои.

Иоанн глубоко вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

Его холодный взор перевёлся на доску шахмат. Сию игру владыка вёл сам с собою.

На устах царя встала недобрая ухмылка. Небрежным движением Иоанн перемешал все фигуры меж собой. Округлые пешки покатились меж клеток, повалились на пол, глухо падая на ковёр.

Фёдор спешно подступился к владыке, зайдя за кресло, и плавно опустил свои руки на плечи царя. Иоанн глубоко вздохнул, и будто бы какая дума резко омрачила нрав его ещё боле, и во новом приступе ярого опрокинул доску.

Басманов делал вид, точно и не замечает гневу царского.

Мягкие поглаживания обратились уверенной хваткой, и не дали царю подняться со своего места.

- Да ведь сам ты молвил, мой мудрый царь, - произнёс юноша, наклоняясь к государю, да переменивши голос до сокровенного шёпоту, - Чёрт с ним.

…

Штаден спешно спустился к трапезе, где уж заседали Малюта, Вяземский да Морозов. Опричники притихли, завидя немца.

- Ну дарова, Андрюш. И шо ж там, во столице-то? – спросил Скуратов.