Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Я не стану закрывать глаза, ежели против Басмановых что и будет. – твёрдо произнёс он. - Я верю тебе, Андрей, как самому себе. Нет в твоём сердце лукавства и жестокости. Но ежели Басмановы...

Грозный помотал головой.

- Нельзя, чтобы Басмановы... - тихо произнёс царь, будто бы говорил он слова эти лишь самому себе.

Курбский коротко кивнул, и остаток партии они провели в молчании.

…

Беспощадные морозы ударили своей когтистой лапой по русской земле. От ледяного воздуха резало нос при каждом вдохе.

Солнце разливало свой бело-калённый свет, и бесчисленное множество искр, что сверкали в толще снега, вторили ему.

В воздухе поднимался густой пар, и в солнечных лучах он светился янтарём. Короткие порывы ветра колыхали поднимающийся поток, разрывая его на короткие клочья.

Треск дров, и высеченный с тем короткий сноп янтарных искр. Под чугунным котлом трещали брёвна, и жар от них поднимался вверх в морозном воздухе. Вода, что бурлила внутри, бросала обжигающие брызги.

Мрачная фигура государя величественно восседала на троне, за которым стояли Андрей Курбский и Басмановы. На его плечах лежал широкий воротник, побитый чёрным мехом. Голова государя, покрытая шапкой, оставалась неподвижна, и взгляд его, пустой и равнодушный, был опушен на площадь.

Двое бояр на службе государевой в чёрном облачении волокли под руки изменника. Лицо преступника было разбито до неузнаваемости.

Приближённые государя улюлюкали и кричали, предвкушая жестокую расправу, сам же царь оставался до удивительного невозмутимым и спокойным.

«Ещё одним подонком станет меньше… »

Иоанн поднял свой взгляд. Ему с возвышения были видны ближайшие терема и переулки, убегающие во все стороны от главной площади столицы.

«Сколько их таится ещё там, в закоулках? А в усадьбах?»

Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

«Сколько не ловить их, всё одно…»

Иоанн даже не смотрел на площадь, где приговорённый орал, из последних сил надрывая своё сорванное горло, клянясь в свой верности отчизне, пока его приговор зачитывал мужчина с рыжей бородой и широким суровым лицом.

Его низкий, грубый голос провозглашал все прегрешения, которые осуждённый всё отрицал.

Пока царская свита и толпа горожан глядели на площадь, улюлюкая и прикрикивая, не в силах отвести глаз, Иоанн блуждал своим взглядом по улицам, ведущие к площади. Его глаза бесцельно и со скукою бродили из стороны в сторону, как вдруг сердце его замерло.