Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И, опять же, до сего дня реализация этой помощи товарищам по борьбе упиралась в наличие, то есть отсутствие, регулярных транспортных коммуникаций.

При этом миры сорок второго и пятьдесят третьего годов, как ни странно, самые самодостаточные. У мира сорок второго года есть естественный напарник в виде мира семьдесят шестого года. Межмировой потенциальный барьер между ними настолько низок, что «окна» в нем открываются буквально по щелчку пальцев. Технологии там текут в одну сторону, а некоторые, не очень значительные (в связи с гитлеровским нашествием) объемы продовольствия — в другую.

Пятьдесят третий год, к тому же с моей помощью решивший все свои ключевые проблемы, просто самодостаточен. Американцы там выкинуты из Европы и из Азии, да и товарищ Сталин живее всех живых, а вот Никитка с подельниками дали дуба. Промкооперация (частное предпринимательство при социализме) цветет и пахнет, широкой грудью закрывая любой возникающий товарный дефицит. Но счастья слишком много не бывает, кроме того, через техногенные порталы можно не только возить товары, но и перебрасывать войска, а эта возможность на уровне миров девяностых и двухтысячных годов будет стоить дорогого.

"И вообще мир восемьдесят пятого года — последний, где есть живой, пусть и не до конца здоровый Советский Союз, способный взять на себя значительную часть работы по собственному спасению. В девяностых годах — совсем другое дело. Не будет там больше ничего, кроме воющей стаи алчных хищников, жаждущих разорвать на части тело павшей страны.

И тогда придется разгонять бушующие толпы депрессионным излучением, невзирая ни на какие прошлые заслуги, публично вешать за ноги ландсбергисов, ростроповичей и сахаровых, давить танками желающих тухлого жирных «демократических» жаболер* и беспочвенных прожектеров вроде Явлинского. Грязная, кровавая работа, и не делать ее тоже нельзя, ведь все дальнейшие неустройства одной шестой части суши висят на девяностых годах, будто ружье на вбитом в стену гвозде.

Примечание авторов:* Жаба Лера, она же Валерия Новодворская.

Впрочем, поживем, увидим: возможно, самых жестких вариантов воздействия удастся благополучно избежать во исполнение завета милейшего Роберта Асприна «не делайте их мертвыми, делайте их смешными». И вообще, девяносто первый год радикально отличается от девяносто четвертого, а тот — от девяносто восьмого, а в следующих мирах у меня под ногами снова появится надежная опора.