Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чтоб уж по закону! А ну-ка, скажи людям, куда ты напарника дел?! А то ишь, придумал: «ищу я его». Потерялся немножко. Это Бурый-то потерялся?! Тут люди поговаривают, что ты его у Старой Переправы волкоглавым сдал, чтобы свою подлючую головенку сберечь! Или скажешь, не так дело было?

Леха скрипнул зубами:

— Не так.

— Ври больше! Пошли вдвоем, мне о том верно сказывали. Пришел ты один. Трупа нет, и ты юлишь, как тот кот задницей по песку: ищу, мол. Все вы одной породы, что ты, что выкормыш твой!

— Э, зачем такое говоришь? — вмешался Рустам.

— Что хочу, то и говорю, ты мне рот не затыкай. Вон небось бабу не поделили! — огрызнулся гигант. — Вот он на засаду побратима и навел. А там, что был, что не был — кто поймет?! Я давно говорил: скурвился ты, Лешага. Кончать тебя пора.

— Коли пора, то и попробуй, — хмуро отрезал ученик Старого Бирюка. — Дикое Поле — широкое, место всегда найдется.

— Я-то попробую, это уж не сомневайся. Да только ж ты небось из Трактира больше ни ногой.

Хвост-то небось поджал! — все распалялся громадный страж.

— Хвоста у меня нет, а стало быть, и поджимать нечего.

— Что, нешто еще не отрастил?! Ты ж у нас теперь вожак стаи, так, поди, скоро гавкать начнешь.

Лешага чуть прикрыл глаза, понимая, что взбешенный Усач вытаскивает его на бой до смерти. Схватки он не боялся, но прибавлять к сегодняшним трупам еще один — глупее, пожалуй, и придумать нельзя. Да и с чего бы вдруг? Не так уж много хороших стражей, охраняющих нити-караваны в Диком Поле.

А Усач, хоть и шальная голова, а вовсе не из худших. Да и то, вчера, не подоспей он со своими людьми, как бы еще дело обернулось?

— Мы в Трактире, — напомнил Леха. — Коли что не так, ступай к Трактирщику, да все ему перескажи. Ежели позовут — я приду. О чем спросят — ничего не утаю. Сам знаешь, каков порядок.

— Я-то знаю, — сплюнул ему под ноги верзила. — Как не знать. А ты вот, песий сын, в конуру забился. Хорошо в ней, тепло, вольготно, и баба, вон, при тебе.

Твое счастье, что в Трактире людей убивать нельзя. — Он вдруг замер, и стволы его обреза резко пошли вниз. — Людей нельзя, а вот пса…

Точно сжатая пружина выпрямилась внутри Лешаги. Он качнулся, уходя с линии выстрела, захватывая левой рукой стволы. Полмгновения, и они резко пошли вверх, оборачиваясь в сторону Усача. В этот миг, выпусти гигант оружие, все бы обошлось. Но не таков был этот, точно вытесанный из глыбы гранита, задира.