Цирюльница, брадобрейка, головомойка – вот и все эпитеты, которыми он ее награждает. Тамара, между прочим, несколько раз на конкурсах, в том числе и международных, первое место завоевывала, домой призы и грамоты приносила, так Зинаида Васильевна на стенку повесит в рамочке или на шкаф поставит, а Николай Дмитрич снимет и в кладовку засунет, нечем, мол, гордиться, грязную голову хорошо помыть всякий дурак сумеет, а ты только и можешь, что поборами заниматься и взятки у клиентов вымогать, тебя посадят – а ты не воруй.
Короче, жуткий тип. Но за это его на службе и ценят, хотя и боятся как огня. Никому спуску не дает, и самому себе в первую очередь. Сам на службе убивается, но и от других требует. Рук ни разу не замарал, взяток не брал, служебным положением не злоупотреблял, брал только то, что положено. К примеру, эта история с телевизором для Родислава. Да, он воспользовался министерской очередью на дефицит, потому что в районном управлении, где работает Родислав, очередь была, но на другой телевизор, похуже, так Головин встал в свою очередь на общих основаниях, вместе с рядовыми сотрудниками, и ждал, пока его черед подойдет, хотя мог как генерал без очереди все приобрести.
Ему и предлагали сколько раз, мол, товарищ генерал, да что ж вы, как все, в общей очереди стоите, давайте мы вам прямо в кабинет телевизор принесем или, если хотите, домой доставим, поставим, подключим, отрегулируем, придете и начнете сразу смотреть. Нет, ни в какую. Та же история с детским садом для Лели. Садов-то несколько, министерство не бедное, ну и, как водится, один садик получше, другой похуже.
В том, который самый лучший, свободных мест за просто так не было, хотя для генерала, конечно, нашлось бы, если бы надавил на рычаги. Но Николай Дмитрич давить не стал, определил внучку туда, где места были. Конечно, по сравнению с обычным садиком этот – просто райские кущи, там и питание другое, и врачи хорошие, и помещение просторное, и игрушек побольше, и дача в шикарном месте, туда детишек на все лето увозят.
Хороший садик, одним словом, но все-таки не самый лучший."
"– Да, тяжелый случай, – прокомментировал Камень. – Сколько ж ему лет-то?
– Ему? Сейчас посчитаю. – Ворон молитвенно сложил крылья и уставился на высокую ветку ближайшей ели. – Он шестнадцатого года, сейчас там у них семьдесят пятый заканчивается, стало быть, ему пятьдесят девять.
– Послужит еще. До скольких лет у них там генералы служат?
– Кажись, до семидесяти, но я не очень уверен.
