Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве читать онлайн

Но отправлять за борт традицию только потому, что это «предание», равносильно капитуляции перед эпохой постмодернизма или уступкой ультра–протестантизму, который подрубает под корень дерево, чтобы все дерево с его плодами можно было видеть и чтобы его часть не скрывалась в грязной почве.

(3) Евангелия (особенно от Иоанна) и стиль жизни первых христиан, отраженный в посланиях апостола Павла, показывают, что в церкви очень быстро первый день недели, день воскресения Христа, стал в рамках нынешнего мира с его временем знаком того, что жизнь грядущего века уже наступила.

Воскресный день, с самого начала ставший днем воспоминания о воскресении Иисуса (если задуматься, это — феномен), отражает отнюдь не только викторианские ценности, но это еженедельно возобновляющееся радостное напоминание о том, что все время принадлежит Богу и подчиняется господству Иисуса Христа, который все обновляет.[252]

Разумеется, поклонение должно совершаться «все семь дней, а не один из семи». Многим христианам сегодня по самым разным причинам трудно посещать длительные воскресные службы в церкви.

Однако следует помнить, что первые христиане жили в мире, где воскресенье было первым днем рабочей недели, подобным нашему понедельнику, и они настолько ценили этот символ, что были готовы встать в самую рань, чтобы снова праздновать Пасху в предвосхищении последнего, восьмого, дня творения, начала новой недели, того дня, когда Бог обновит все.

Самое сложное из трех свойств нашего мира — это, конечно, сама материя: то, из чего (как о том постоянно — и справедливо — напоминала протестантская традиция) делают идолов.

Но и здесь, если мы не хотим поддаваться платонизму, отрицающему благость творения, нам крайне важно помнить о телесном воплощении и воскресении Иисуса, а также о Божьем обетовании, согласно которому все творение станет новым, освободившись от смерти и тления (а потому, вероятнее всего, как это отобразил К.С. Льюис, описавший удивительный новый мир в «Расторжении брака», оно станет более прочным, более реальным, чем нынешнее). Именно в рамках таких представлений обретают свой подлинный смысл христианские таинства крещения и евхаристии.

Разумеется, таинства могут выродиться, превратиться в обычное суеверие и идолопоклонство. Но мы не должны забывать о том, что случилось с народом Израиля, когда люди подобным образом обращались с ковчегом Завета, сделав из него что–то вроде волшебного талисмана, о котором вспоминают только в случае военных неудач (1 Цар 4–5).