Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но даже если мы станем яснее понимать учение Нового Завета о нашей надежде — о последнем воскресении и о каком–то предшествовавшем ему промежуточном состоянии, что мы обсуждали в главах 10 и 11, — с позиции Нового Завета это все равно не главное последствие воскресения Иисуса. Кому–то это может показаться удивительным. Да, воскресение действительно дает нам твердую и непреложную надежду. Если бы это было не так, мы были бы, по словам Павла, самыми жалкими изо всех людей.[207] Но когда Новый Завет бьет в великий пасхальный колокол, он хочет передать' нечто большее, нежели весть о нас и о будущем замысле Бога, когда целиком преображенные небеса и земля соединятся.

Именно потому, что воскресение было событием в нашем мире, его последствия также касаются нашего мира, так что воскресение действует уже здесь и сейчас.

Мы не вправе утверждать (хотя, согласно одному опросу, немало служителей церкви, включая епископов, думают именно так), что вера в телесное воскресение — частное богословское мнение, касающееся каждого.

Это важнейший водораздел. Может показаться, что это мелкий вопрос, всего лишь несколько шагов в ту или иную сторону, но если ты веришь в телесное воскресение Иисуса, все потоки текут в одном направлении, а если нет — все они текут в другую сторону. Можно сказать мягко, но со всей прямотой: если ты идешь в ином направлении, удаляясь от телесного воскресения, твоя вера в результате будет похожа на христианство с виду, но это совсем не та вера, которую несет Новый Завет.

Заметьте: это вовсе не похоже на ситуацию, когда ты отмечаешь галочками одни догмы, пропуская другие, где воскресение — просто один из пунктов, который сложнее других. Воскресение определяет все мировоззрение, дает верный взгляд на все остальное."

"И в последнем разделе данной книги я хочу показать, как верный взгляд на будущую (поразительную) надежду, основание которой — Иисус Христос, радикально меняет (что также может удивить многих) наши представления о надежде сегодняшней, на которой зиждется миссия христиан.

Это надежда на лучшее будущее для нынешнего мира: для бедных, больных, одиноких и погруженных в депрессию, для рабов, беженцев, голодных и бездомных, для жертв жестокости и паранойи, для растоптанных и отчаявшихся, а на самом деле, для всего нашего прекрасного, изъязвленного ранами мира — и она не есть дополнение, нечто внешнее, искусственно привязанное к «благой вести» задним числом.