Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Иди в свою комнату, я скоро приду: и не будет вам, mademoiselle, пощады!

Растрепанная Глаша, с горящими глазами, не возражая ни слова, поспешила к дому в барскую усадьбу. Стараясь быть незамеченной, Глафира Сергеевна проскользнула почти неслышно в свою комнату, дрожащие пальцы с трудом задвинули щеколду. Несколько минут она сидела на кровати, слабо соображая о том, что нужно делать. Сердце гулко бухало в груди, а руки были холодны, словно лед. За окном на землю спускался ранний летний вечер. Сухой зной сменила легкая, свежая прохлада.

Цветочные и травяные ароматы размылись запахом молока и коровьих лепешек.

Спохватившись о том, что скоро к ней придет любимый, Глаша решила привести себя немного в порядок. Она наскоро поправила прическу и платье и, наконец, догадавшись о самом главном, сняла батистовые панталоны, присела над тазиком и омылась водой. Она, как взрослая женщина, тщательно готовила себя к предстоящему свиданию. Панталоны оставила на стуле, решив, что теперь не стоит их надевать назад.

Промежность предательски увлажнялась от мыслей о ласках Владимира. Скоро раздался легкий стук. Глаша отворила дверь и быстро впустила его в комнату.

Тот прошел, и по-хозяйски сев на кровать, стал стягивать сапоги и расстегивать пуговицы на рубашке и брюках.

– А почему это вы, сударыня, до сих пор не раздеты донага? – улыбаясь, спросил он. – A vous, mademoiselle![19] А ну ка, быстро раздевайся, не буду же я опять слишком долго возиться с твоими юбками и подвязками.

– Владимир, я полагаю, нам надо поговорить.

– Ну, вот… опять ненужные разговоры. Эдак, вы во мне все желание убьете, – недовольно поморщился он. – О чем вы, говорить изволите? Быстрее излагайте: мой жеребец слишком в стойле застоялся. Не мучьте его, любительница демагогий.

Глаша смутилась, но все, же решила продолжить разговор.

– Владимир Иванович, я девушка бедная, к тому же сирота. Меня каждый может безнаказанно обидеть.

– Глаша, ты живешь, не у чужих людей. Кто тебя здесь обидел?

– Мне нет оснований жаловаться, я за все благодарна вам и вашей матушке…

– Ну вот, опять завелась…

– Не перебивайте меня, я и сама собьюсь, – в голосе послышались плаксивые ноты.

– Пойду я, пожалуй – терпеть не могу женских слез, – он даже привстал в решительном порыве покинуть комнату.

– Нет, нет, останьтесь… Прошу вас! Вы знаете, что я люблю вас всей душою. Только за минуты встречи вы ни разу не обмолвились о своем обещании.

– Каком обещании? – он удивленно поднял брови.