Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это было отсылкой к тем далеким временам, когда он впервые прилетел сюда вместе с отцом. Было тогда «Лешке» всего десять лет. Именно так в тот день ему представился заводчик. Теперь вспомнилось вот…

Обрюзглый мужик неопределенного ныне возраста вскинул голову так резко, что остатки всклокоченных седых волос хлестнули в разные стороны.

«Это чем он тут занимался⁈» — мысленно развеселился Тюфякин. Действительно, всего за двадцать минут превратиться из респектабельного мужчины в возрасте в растрепанного старика… это надо суметь!

— Леша… — как-то потерянно произнес он.

Директор нахмурился. Не со злобы. Просто деду или ему самому эту сволочь еще ломать. Ущерб обязан быть оплачен. И никак иначе.

Так что вольностей допускать не следовало. Проигравший должен знать свое место.

— Алексей Владимирович! — тут же заюлил Коршунов, прекрасно считав сигнал.

Он вообще становился очень внимательным и чутким, стоило лишь речи зайти о его собственной шкуре.

Отвечать молодой мужчина не стал. Лишь прошел мимо, бросив напоследок нечто неразборчивое вроде:

— Ну-ну…

«Дядя Гена» вздрогнул.

Но остановить недавнего пленника не рискнул. Да и не было у него вариантов, как можно объяснить все происходящее."

"На улицу Алексей вышел в прекрасном расположении духа. Да, эта история оставила пару все еще саднящих «сечек» на его лице. Да и на душе тоже. Он же прекрасно помнил, как Коршунов еще каких-то лет десять назад угощал мороженым. Ему-то к тому времени уже не совсем по возрасту было. Но ради светящихся счастьем глаз Инны он готов был на гораздо большее, чем низковатый для его рост в местном детском кафе.

Однако и горевать причин не было. Он выжил. Сестра под защитой. Дед (директор был в том уверен!) скоро поправится. Так чего ж грустить-то⁈

Визг тормозов заставил его на миг застыть на выходе их штаб-квартиры. А уже через секунд он почувствовал, как который раз за день сильные руки ловко подхватили его, вмиг лишая возможности к сопротивлению.

Дальше была поездка на полу микроавтобуса с мешком на голове, спуск в подвал и часовая беседа с Григорием Романовичем, который очень долгих шестьдесят минут объяснял, как недоволен строптивым директором.

Стоило клановцу устать, как его тут же сменял куда более выносливый и старательный «Саша».

Затем его оставили. Одного. На четыре дня. Кормили, правда. Раз в сутки. Также выносили и помойное ведро, что оставили ему вместо туалета.

И вот теперь этот «Саша» вернулся.

— Не погубите, — едва ли не взмолился «молотобоец».