Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Доброе утро. Меня зовут Виктор Громов. Я звоню вам по рекомендации Лидии Морозовой."

"В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— Лидия… — протянул голос. — Да, припоминаю такую ученицу. Упрямая была девица, но талантливая. Чем могу быть обязан, господин Громов?

Упрямая, но талантливая? Она что, фехтованием занималась, что ли? Я аж брови приподнял от удивления, но сконцентрировался на разговоре.

— Мне нужны частные уроки. Фехтование. Рапира или шпага.

— Хм, — снова пауза. — Вы хотите начать с нуля?

— Нет.

Мне нужно освежить старые навыки. Очень быстро. У меня мало времени.

— Насколько мало?

— Месяц, — ответил я.

— Месяц? — в голосе Рихтеровича послышалось удивление, смешанное со скепсисом. — Молодой человек, за месяц люди не успевают даже правильно стойку выучить. Это несерьезно.

— Я готов платить вдвойне за интенсивность и ваше время, — сказал я. — Мне не нужно становиться мастером. Мне нужно вспомнить то, что я когда-то умел, и довести это до приемлемого уровня.

Снова молчание. Я слышал, как он дышит, обдумывая мое предложение.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я готов провести с вами одно пробное занятие сегодня, чтобы оценить ваш, так сказать, «уровень». Если я увижу, что вы безнадежны, мы на этом и закончим. Если в вас есть потенциал — обсудим условия. Вас устроит?

— Вполне, — согласился я. — Когда и где?

— В три часа дня. Мой зал на улице Пушкинской, дом семь, второй этаж. Не опаздывайте. Я этого не люблю.

— Буду вовремя, — пообещал я и положил трубку.

Что ж, один шаг сделан. Теперь оставалось надеяться, что мышечная память этого тела меня не подведет.

Но, пока у меня было еще немного времени, я твердо решил попробовать наладить отношение с книгой.

Я поднялся к себе в комнату. Гримуар лежал на тумбочке — темный, молчаливый и совершенно неприступный. Я подошел к нему и с минуту просто смотрел, не зная, чего ожидать. Что она вдруг снова заговорит? Или, может, взлетит и начнет кружить по комнате?

Взяв ее в руки, я снова попытался отщелкнуть застежку.

Ничего не вышло. Металл словно сросся с кожей переплета. Я покрутил ее, повертел, даже пару раз подбросил в воздух, ловя тяжелый том. Никакой реакции.

Я вздохнул. Отчаяние начинало смешиваться с раздражением.

— Сим-салабим! — прошептал я, чувствуя себя полным идиотом. — Сезам, откройся!

Тишина.

— Паутина! — последнее было сказано уже громче и от полной безысходности.