Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ну кто же знал, что я наткнусь на тебя посреди ночи! — сказала она, но в ее голосе не было ни капли злости, скорее мягкая, смущенная ирония.

На ней была простая белая мужская рубашка, которую она, видимо, нашла в одном из шкафов. Небрежно застегнутая на пару пуговиц, причем не в те петли, она сидела на ней мешковато, но от этого не менее соблазнительно. Одна ее часть сползла, обнажая гладкое плечо.

— Доброй ночи, — сказал я, заставив себя оторвать взгляд от ее кожи, и быстро поднялся к себе.

Я только собирался лечь, как в дверь тихо постучали.

— Да?

Дверь слегка приоткрылась. На пороге снова показалась Алиса.

— Громов, — сказала она. По ней было видно, что она смущается. — Я…

Я молча ждал, видя, как она подбирает слова.

— Слушаю.

— Кгхм, — она откашлялась в кулак. — Я хотела… даже не знаю, как сказать…

— Ну, словами… — подбодрил я ее с легкой усмешкой.

Она тут же нахмурилась.

— Не перебивай! Так вот… ты последний человек в мире, которому я хотела бы сказать это, но… спасибо. Я давно так не отдыхала.

Даже при всей нашей ситуации.

Я искренне удивился. Слово «спасибо» от нее прозвучало так непривычно, что я на мгновение заподозрил подвох, но, вглядевшись в ее лицо, не увидел ничего, кроме искренности.

— Да… не за что.

— И еще кое-что.

—? — я даже не смог выдавить из себя ни единого звука.

— Ты изменился, — сказала она как-то тише. — Я не вижу в твоих глазах той хитрости и злобы, что видела много раз до того, — она смотрела мне прямо в глаза. — Скажи мне, Виктор.

Это точно ты?

Этот вопрос ударил под дых. На одно предательское мгновение мне захотелось рассказать ей все. Сбросить с себя шкуру Виктора Громова и сказать: «Нет, не я. Я — другой человек,. Меня убили в моем мире, и я не знаю, как оказался здесь. Я не делал того, за что ты меня ненавидишь».

Мне отчаянно захотелось получить союзника, перестать быть для нее чудовищем, объяснить, что нет никакого злого серого волка, который испоганил ее жизнь.

Но поверит ли она? Я представил себе ее реакцию.

Она решит, что я окончательно сошел с ума. Или, что еще хуже, что это очередная жестокая манипуляция. Это разрушит едва проклюнувшийся мир, который возник между нами сегодня.

Нет. Если и рассказывать, то обеим сразу, и значительно позже. Когда у меня будут хоть какие-то доказательства. Ну или не рассказывать вовсе.

— Да, — сказал глядя ей в глаза и надеясь, что мой голос не дрогнул. — Это точно я.

Она подошла ко мне близко, почти впритык, и наклонилась.