Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Как бы у нашего казначея припадок не случился от таких трат! — откровенно оскалился воевода.

— Здоровье уважаемого Елизара Петровича нужно беречь, — не принял шутки Павел. — Пусть он свяжется со мной и, уверен, мы придем к устраивающему всех соглашению.

Веселье мгновенно улетучилось. Заявление было… на грани. Фактически, молодой человек давал понять, что прекрасно осведомлен о наличии «серого кардинала» в клане.

— Думаю, этот вопрос мы решим сами, — ровно ответил Глава.

— Ну… раз Елизар Петрович уже дал свое согласие, то препятствий к будущей работе не вижу.

И вновь молчание в ответ. Простой фразой клановец дал понять, что не только знает о роли казначея в управлении кланом, но и примерно представляет область его ответственности.

Если перевести на русский язык, то парень просто чуть «похвастался» возможностями своей разведки. В данном случае, аналитической. «Разведка» же скромно потупила взгляд. Будто и не она разрабатывала негласного «кардинала» клана.

— Злой ты стал, Паша, — негромко хмыкнул воевода.

— Жизнь такая, — все также ровно ответил молодой человек. — Тут еще и кусаться начнешь поневоле!

Светлана сочувствующе кивнула. Она прекрасно знала о причинах чуть раздраженного состояния брата. Конечно, в большинстве случаев, подобные эмоциональные переживания — так себе основа для переговоров. Но в данном «эпизоде» молодые люди решили оставить все как есть и обойтись без «корректировки эмоционалки».

Причиной же смурного состояния духа стал сорокаминутный «допрос», за время которого Павел умудрился дойти почти до каления.

«Сорвало» его, как только он уже вот в седьмой раз услышал:

— Неверный ответ, господин Волконский.

Клановец в тот момент лишь крепче сжал зубы. С него уже сошло семь потов, пока собеседник буквально выворачивал его мозг наизнанку. Однако какую-то частичку самообладания клановец все же умудрился сохранить.

— Я не помню, — ровно ответил он, стараясь не смотреть на собеседника.

Молодой человек действительно неплохо подготовился к сегодняшней беседе.

Однако «мучитель» пытался выудить из его «чертогов сознания» такие подробности, какие и при посильной помощи менталистов не сразу в памяти восстановишь.

— А вы все же постарайтесь! — потребовал мучитель.

Оставалось только лампу настольную образца века так двадцатого найти где-нибудь и «пустить» свет в лицо.

Волконскому не хотелось вспоминать. Он искренне желал взяться за табельное.