Просто вы тут упомянули о том, что ищете финансиста…
— Да, а что?
— Э-эм… мне кажется, я знаю человека, который мог бы вам подойти.
Я усмехнулся:
— Вы разбираетесь в финансах?
— Нет, — усмехнулся в ответ жандарм, — в людях.
— Хм, интересно. И кто же эта таинственная личность?
— Осужденный Кац.
Я удивленно воздел брови:
— Осужденный?
— Да, Алексей Александрович. — Штабс-ротмистр явно наслаждался произведенным впечатлением.
— Да еще и Кац?
— Именно. Кац Яков Соломонович!
Я несколько мгновений непонимающе сверлил штабс-ротмистра взглядом.
Еще в самом начале нашего общения, когда мы с ним обсуждали общие принципы деятельности его службы, я настоятельно рекомендовал ему не брать в нее евреев. Хотя бы на руководящие посты. Нет, антисемитизмом я не страдал. В моей команде, оставшейся в прошлом, вернее, в будущем, двое из семи членов ближнего, так сказать, круга носили фамилии Цеперович и Нудельман. Так что ничего против людей этой крови я не имел.
Вопрос был в другом. Здесь, в этом времени, евреи все еще были изгоями. То есть очень сплоченной и насквозь пронизанной мощными неформальными, в первую очередь родственными и общинными связями группой. Причем большое влияние в еврейских общинах имели раввины. Из чего вытекало, что даже самая искренняя вера в меня и верность этих людей будут подвергаться сильнейшему воздействию со стороны. И в один прекрасный день к ним может прийти какой-нибудь двоюродный брат жены дяди внучатого племянника свекра шурина, приехавший из какого-нибудь Бирмингема навестить родственников, и попросить о ма-а-аленькой услуге.
Ну, или при очередном посещении синагоги раввин попросит их задержаться и ответить на пару вопросов вот этого уважаемого человека, который сильно помог общине и через пару дней уедет к себе в Бостон. Но если, зная все это, штабс-ротмистр все равно предлагает мне Якова Соломоновича Каца, значит, дело обстоит не совсем так, как кажется на первый взгляд.
— Поясните.
— Дело в том, что он русский.
— С такими-то именем и фамилией? — Я недоверчиво хмыкнул.
Жандарм усмехнулся:
— Да, по их законам. Соломон Кац — его отец, а матушку звали Авдотья Микулина. У евреев же родство исчисляется по матери.
Я понимающе кивнул. Действительно, у евреев родство исчисляется по матери.
