После чего продолжил: — Так вот, просит вас, крепких хозяев, благодетель ваш съездить сейчас, пока зима, к себе в родные места да рассказать бывшим землякам о своем житье-бытье. Честно. Без утайки.
Никодим на некоторое время задумался, затем спросил:
— А на что это благодетелю-то? — И поспешно добавил: — Нет, ты не подумай, Ксаверий Петрович, ежели надобно — съездим. Эт за нами не заржавеет. Только лучше б понимать, что там делать надобно.
Агроном пожал плечами:
— Ну, об этом в письме ничего не сказано, но по моему разумению дело вот в чем.
Благодетель наш, великий князь Алексей Александрович, очень озабочен заселением этих земель, для чего и целую систему приема переселенцев тут обустроил. Вот вспомни, как вас тут принимали, — хоть ты и поздней осенью досюда добрался, а от морозов не помер, зиму в сытости пережил, а по весне сразу же на свою землю сел. Да не голым-босым — а с семенами, лошадьми, скотиной и домом. Ныне же, сам видишь, строительные артели прошлым летом последние времянки разбирать и дома на их месте строить закончили, да и нас, агрономов, фельдшеров теперь в округе — в достатке.
Школу вон открыли, следующим летом больничку опять же строить будут. В церкви уже третий год службы идут… А те бараки, где ты первую зиму провел, второй год пустуют. Иссякли переселенцы-то. А система, чтобы переселенцев принимать и обустраивать, осталась. Не хотелось бы, чтоб она простаивала. Да и места эти, сам знаешь, еще заселять и заселять.
Никодим понимающе кивнул. Митяй, лежавший на печке за занавеской и подглядывавший в щелку, видел, что отцу совсем не хочется никуда ехать, но и отказаться напрочь он не решается.
Как-то не по-людски это — великий князь-то свое слово сдержал, всё, что обещал, выполнил, а он, Полуянов, тут кобенится…
— Ну а кто согласится, — продолжил между тем агроном, — тому велено выписать проездной на два лица для отбытия к указанному им месту и обратно.
— Это что-сь, — вскинулся Никодим, — за билет платить не надобно будет?
— Точно, — усмехнулся агроном…
До Магнитогорска Митяй с отцом добрались за два дня.
Там, как им велел агроном, когда отец согласился-таки съездить в родную деревню и разговор перешел в конкретную плоскость, обратились в лавку при крестьянской кассе, от коей они имели ссуду, и им не только вручили билет, но еще и отоварили всем, что душе было угодно. Причем по ценам на четверть меньшим, чем обычно. Такая вот скидка была положена путешествующим по письму великого князя.
