Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А ты не знаешь, кто бы мог пойти с Роном? — Он понизил голос, чтобы Рон не услышал.

— А Гермиона Грейнджер? — спросила Парвати.

— Её уже пригласили.

Парвати обомлела.

— О-о-о-о... а кто? — с живейшим интересом спросила она.

Гарри пожал плечами:

— Понятия не имею. Так что насчёт Рона?"

"— Ну... — медленно проговорила Парвати, — наверное, моя сестра сможет... Падма, знаешь её? Из «Вранзора». Я у неё спрошу.

— Это было бы здорово, — ответил Гарри. — Скажи мне тогда, что она ответит, ладно?

И пошёл обратно к Рону, думая между тем, что этот дурацкий бал вовсе не стоит такой суеты, и от души надеясь, что нос у Падмы Патил расположен строго по центру.

Глава двадцать третья. Рождественский бал

Несмотря на то что четвероклассникам на каникулы задали немыслимую кучу домашних заданий, Гарри после окончания триместра так и не смог заставить себя заниматься и неделю до Рождества наслаждался жизнью вместе со всеми. Невзирая на каникулы, народу в гриффиндорской башне ничуть не убавилось; наоборот, казалось, сама башня уменьшилась, поскольку её обитатели буйствовали куда больше, чем во время учёбы.

Громадным успехом пользовались «Канарейки с кремом» — первые дни каждую минуту кто-нибудь да покрывался перьями. Очень скоро, однако, народ приучился относиться к предлагаемым угощениям с чрезвычайной осторожностью, на случай, если «Канарейки» спрятаны внутри, и Джордж признался Гарри, что они с Фредом изобретают нечто новенькое. Гарри тут же сделал себе мысленную пометку не принимать от близнецов ничего, даже чипсов.

Он до сих пор не мог забыть Дудли и помадку «Пуд-Язык».

Пушистый снег густо ложился на замок и двор. Бледно-голубая бэльстэкская карета рядом с запорошенным пряничным домиком, в который превратилась хижина Огрида, казалась огромной мороженой тыквой. Иллюминаторы дурмштранговского корабля заледенели, снасти побелели от мороза. Домовые эльфы превзошли себя, подавали сытное, горячее тушёное мясо, пряные пудинги — и только одна Флёр Делакёр находила поводы для недовольства.

— Эта еда такая тьяжёлая, — как-то раз услышали её ворчание ребята, выходя после ужина из Большого зала (Рон прятался за Гарри, чтобы Флёр его не увидела). — Я не вльезу в пагадную мантию!

— Скажите пожалуйста, какая трагедия! — взорвалась Гермиона, когда Флёр вышла в вестибюль. — Не слишком ли много она о себе воображает, эта барышня?

— Гермиона, а с кем ты идёшь на бал? — невпопад спросил Рон.