Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты — нет, — с ненавистью тихо сказал он.

— Что нет? — рявкнул Реддль.

— Ты — не величайший маг всего мира, — объяснил Гарри, учащённо дыша. — Жаль тебя разочаровывать и всё такое, но величайший маг всего мира — Альбус Думбльдор. Все так говорят. Ты не пытался захватить «Хогварц», даже когда был полон сил. Думбльдор видел тебя насквозь, когда ты здесь учился; и ты боишься его сейчас, где бы ни прятался…

Улыбка исчезла с губ Реддля, лицо весьма неприятно исказилось.

— Думбльдора выгнали из замка при одном лишь воспоминании обо мне! — прошипел он.

— Не так уж его и выгнали! — парировал Гарри. Он говорил наобум, пытаясь напугать Реддля, скорее желая, чем веря, что говорит правду…

Реддль открыл было рот, но замер.

Откуда-то полилась музыка. Реддль круто обернулся и вперил взор в пустоту Комнаты. Музыка становилась громче. От таинственных, неземных звуков мороз подирал по коже; у Гарри волосы встали дыбом, а сердце словно расширилось вдвое. Затем, когда тон достиг немыслимой высоты и завибрировал в грудной клетке, из вершины ближайшей колонны вырвались языки пламени.

Прямо из воздуха под сводчатым потолком возникла малиновая птица размером с лебедя. Она старательно выводила странную мелодию. Её роскошный хвост, длинный, как у павлина, отливал золотом, а в сверкающих золотых когтях был зажат драный свёрток.

Птица устремилась прямо к Гарри, уронила свёрток к его ногам, тяжело опустилась ему на плечо и сложила огромные крылья. Гарри покосился на неё и увидел длинный острый клюв и круглый чёрный глаз.

Птица замолчала. Она сидела очень тихо, грея Гарри щёку, и в упор смотрела на Реддля.

— Это феникс… — заметил Реддль, пристально вглядываясь в птицу.

— Янгус? — выдохнул Гарри, и золотые когти дружески пожали ему плечо.

— А это… — продолжал Реддль, рассматривая драную вещь на полу, — старая школьная Шляпа-Распредельница…

И впрямь. Залатанная, потрёпанная и грязная, Шляпа-Распредельница неподвижно лежала у ног Гарри.

Реддль захохотал. Он так зашёлся от смеха, что в тёмном зале задрожали стены, будто смеялся не один Реддль, а целых десять…

— Так вот что Думбльдор прислал своему защитнику! Певчую птичку и старую Шляпочку! Ну как, ты теперь храбрее, Гарри? Ты спасён?

Гарри не ответил.

Он не понимал, что пользы от Янгуса или от Шляпы-Распредельницы, но ему больше не было одиноко. Его уверенность росла; он ждал, когда Реддль отсмеётся.

— К делу, Гарри, — сказал наконец тот, всё ещё широко улыбаясь.