Знаешь, что он ответил Семёну, да так громко, что все взгляды были прикованы только к ним, а посетителей, судя по словам Софьи, было немало? Он сказал: «А чем Софи хуже других женщин нашего посёлка? Из простых? Так твоя Вероника ведь тоже Вислюковым не побрезговала в своё время»! И тут Семён дал ему прикурить, чтобы меньше языком болтал! Их еле разняли — сцепились как жуки. Софья отвела Джеймса домой, давай лёд прикладывать, а синяк на половину лица растекся. Никакого подходящего крема у Джеймса в аптечке не оказалось, и Софья побежала через огород к Миа, чтобы та открыла поликлинику и продала ей крем от синяков.
Джеймсу завтра за товаром на оптовую базу ехать, а с него и так там посмеиваются, что он ни грузчика, ни водителя не наймет, а сам всю работу выполняет. Они бы его засмеяли, если бы с синяком увидели. Так вот, когда Софья и Миа уже из поликлиники вышли, их встретила Лиля — домой пешком из города шла, задержалась. Софья и разболтала всё. Бедная Лиля — любит она Джеймса с семнадцати лет, а он даже не догадывается.
Уже десять лет стихи пишет — видела бы ты, сколько она тетрадок исписала. Всё страдает, страдает, а Джеймс ни сном, ни духом.
До первого убийства оставалось девятнадцать часов.
Vieillesse, tristesse.
Старость — не радость."
"Вы наверняка заметили, что я не расписывала каждый из четырнадцати дней в мельчайших подробностях, — у меня были на то две причины. Первая: я не веду дневник. Вторая: если бы я пересказала вам все сплетни посёлка, то эту повесть нужно было бы назвать «Мемуары и сплетни», а не «Гарпия.
Одержимая местью». Но я не могла не упомянуть и об этом вечере, так как именно в этот вечер некто вздумал совершить правосудие и уже вынашивал коварный план мести. Кем был этот человек, я не знала, но я знала, что Намистиных недолюбливают многие, и не беспричинно. Причем женщины хуже отзывались о Веронике, а мужчины о Семёне. Не знаю, кто из них хуже — по-моему, они два сапога пара, но мотивы убить Семёна Намистина имелись у большего числа местных жителей, чем мотивы убить Веронику.
Я категорически против мести, вражды и тем более против убийства, но другие люди, возможно, не видят иного способа избавиться от обиды, злости или зависти — как будто убив человека, они обретут покой. А если планы рухнут и пострадает невинный человек, если придётся по трупам невинных жертв идти к намеченной цели, что тогда? Неужели убийца не остановится? — Наш убийца войдёт во вкус, и выявить его из ряда подозреваемых будет непросто.
