Он замешкался, оглянулся и, понимая, что скрыться не удастся, выставил руки вперед, словно это могло бы остановить выстрелы. Семён, не раздумывая, нажал на курок, и первая пуля черкнула Хосе Игнасио вдоль колена. Куда целился Семён, может сказать только он, а вторая пуля сказала лишь одно: Хосе Игнасио сполна поплатился за минуты удовольствия с замужней женщиной и впредь вряд ли сможет повторить подобное, потому что пуля зацепила его детородный орган. Он кричал в муках, съежившись в луже крови, а Вероника смотрела на него стеклянными глазами, не проявляя никаких эмоций.
Хосе Игнасио лечил старый поселковый доктор, он и вынес вердикт, что лечение бесполезно. Семёна длительное время таскали по судам родители Хосе Игнасио, но адвокаты, мотивируя состоянием аффекта, добились смягчения приговора, и Семёну дали три года условного наказания. Семён рассорился с братом и выплатил ему энную сумму за отказ от права на наследство. Таким образом, Семён стал единственным законным владельцем поместья своего прадеда.
Вероника гордилась этим поместьем, и какое-то время вела себя скромницей-затворницей, но со временем они заключили договор свободных отношений, что-то вроде контракта, в одном из пунктов которого упоминалось, что ни Вероника, ни Семён не имеют права обвинять друг друга в измене, ибо они позволяют друг другу полную свободу действий. В случае если кто-то потребует развод, то Семён обязуется обеспечить Веронике и детям безбедное существование, независимо от того, есть ли у Вероники любовник или нет, но это не означало, что Вероника не ревновала и не устраивала сцен, как и Семён.
Измены и ссоры, казалось, этой парочке шли только на пользу."
"Il vaut mieux être seul que mal accompagné.
Лучше одиночество, чем плохое общество.
Каллиста Зиновьевна поведала мне и другие не менее интересные истории, но все они были самыми, что ни на есть, настоящими сплетнями. Придёт, конечно, время вспомнить и о них, но пока я продолжу свой рассказ.
На следующее утро я чувствовала себя слабой и утомлённой, словно проснулась, не успев уснуть.
Кто-то скажет, что на новом месте всегда так, но со мной такое было впервые. Возбуждение и вялость как два потока слились в один ужасный вихрь; меня колотило изнутри; нехорошие предчувствия лезли в голову; я боялась Веронику. Именно боялась. Страх овладевал моими мыслями, и когда через стенку донесся слабый шорох, я вздрогнула так, как будто это ручища Вероники тянулись ко мне, чтобы удушить прямо в постели.
