Он понял, что неведомый луч, захватывая какие-то определенные участки земли, очевидно, призывает их обитателей под власть ТОГО-ЧТО-ЖДЕТ. Однако ифтами Враг управлять такими методами не мог, и в этом заключалось их маленькое преимущество. Хотя — кто знает, что еще в этой сожженной местности служит ЖДУЩЕМУ и может нести опасность жизни и свободе ифтов?
Один раз ему послышался далекий вопль вайта, и он остановился, со страхом ожидая ответа откуда-нибудь поблизости. Но то был единственный звук, не считая редких порывов ветра.
По небу потянулись облака; стало холодно. Айяр споткнулся о камень и так сильно навалился на лук, что сломал его. Близился рассвет. Пора было отдохнуть: казалось невозможным заставить себя тащить свое измученное тело дальше. Наконец ему попался участок безлиственного кустарника, и Айяр, со свойственным ифтам инстинктом доверять растениям, забился в самую середину кустов, устроил гнездо и расправил ветви так, чтобы скрыть лаз. Страшно хотелось спать. Он пожевал семян фисана, устроился поудобнее и уснул… Он снова находился в туманном месте, и снова перед ним стояла игральная доска.
Ему казалось, что ифты и фигурки деревьев как бы сплотились в единое целое на его стороне доски, словно готовясь к последнему бою, тогда как на стороне невидимого противника перестраивала ряды целая армия марионеток — инопланетники, ларши, лжеифты, поселенцы… Иные фигуры внезапно выдвигались вперед, словно совершали ложный выпад, пытаясь спровоцировать Айяра на опрометчивый шаг.
Не он не двигался, изучая пестрый состав вражеских соединений, фиксируя в памяти каждую фигуру. Дольше всех его внимание задержали двое: мнимый ифт и ларш. На ум пришло воспоминание об огромном зале зеркал, об ифтах, заточенных в границах стеклянного изображения… Кто создал эти зеркала-тюрьмы? Были ли их пленники отражениями настоящих ифтов, попавших в неволю в незапамятные времена? Или это просто роботы? Как много таких узников томится в норах, и можно ли их освободить? А ларш?.
. Чья сила превратила его, неуклюжего прежде человека-зверя, в человека в скафандре, стоявшего в строю рядом с Хэфсором в подземелье мертвого стеклянного Дерева? Теперь Айяру казалось, что в то время, как он смотрел на фигурку ларша, контуры ее изменились, и мгновениями образ человека просвечивал сквозь обличье зверя…
Это смущало и раздражало Айяра, нарушая естественную логику размышления. Какая-то неясная мысль мелькала и ускользала снова.
