Нейл думал, что он со своей зеленой кожей и созданной для лесного камуфляжа одеждой не будет обнаружен, если, конечно, не станет шевелиться. Часовой появился в поле зрения, и Нейл, не веря своим глазам, уставился на него: это было не чудовище из прошлого Януса, не чужеземный кошмар, а то, что Нейл уже видел, и не один раз. И теперь, когда его растерянность прошла, он осознал, что эта штука неправильна в одной детали. Инопланетник в космическом костюме шел прыгающей походкой человека, одетого в неудобную одежду.
Щелкающий звук происходил от магнитных пластинок на подошвах — обычное снаряжение инопланетника с какого-нибудь космического корабля. Весь костюм был тяжелым, объемным, шлем марки Форс-Дженала имел на затылке что-то вроде петушиного гребня. Эти гребни были сняты много лет назад. Нейл вспомнил дни, когда он свободно расхаживал по отцовскому кораблю. На всех костюмах были шлемы Халмейкера. Ну, конечно, Форс-Дженалы можно увидеть только в музеях устаревшего оборудования.
И этот костюм был по крайней мере столетней давности! Нейл хотел удостовериться, что это не какая-то галлюцинация, вызванная его слабым дневным зрением, и с нетерпением прислушивался, когда вернется щелканье сапог по камню. Зачем патрульный носит скафандр на планете, условия которой для человека благоприятны — ведь, судя по всему, он землянин или потомок землян. Щелк… щелк… Нейл поднял голову как можно выше, но не высовывался из-за маскирующего куста.
Да, конечно, Форс-Дженал! Когда он установил этот анахронизм, он обратил внимание на другое: костюм был древним. Ни один современный космолетчик, каковы бы ни были его средства, не доверит свою жизнь скафандру из далекого прошлого. Конечно, он не мог пользоваться им, возможно, даже не знал, как приводятся в действие некоторые детали этого архаичного сооружения. Зачем же? С дрожью внутри, несмотря на жару, Нейл подождал, пока щелканье затихнет, и быстро вернулся в ствол дерева.
— Что там? — спросила Эшла.
Нейл замялся. Странное дело: он частично принимал то летающее существо за инструмент чужого разума. Он принял собственное физическое изменение, память Айяра, как часть его, Нейла, мозга — все это было легче принять, чем этот костюм столетней давности, методично шагающий по краю оврага в этой пустыне.
