Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я должна сделать это. Все в порядке. Надо собраться.

— Мистер Вергер, предстоящая беседа будет считаться показаниями, данными под присягой, и я должна записать ее на пленку. Вы не возражаете?

— Естественно, нет. — Ответ прозвучал между вздохами машины, и на сей раз потерялись шипящие «с». — Марго, полагаю, ты можешь нас теперь покинуть.

Не глядя на Старлинг, Марго, шурша своими бриджами, направилась к двери.

— Мистер Вергер, мне необходимо закрепить микрофон. На вашей одежде или на подушке. Если вас это не устраивает, я могу пригласить медсестру.

— Действуйте, — ответил Мейсон, потеряв «д» и «т». Дождавшись очередного вздоха машины, он продолжил: — Вы можете сделать это самостоятельно, агент Старлинг. Я здесь.

Старлинг не смогла сразу найти выключатель. Решив, что сможет лучше видеть, находясь в темноте, где ее не будет слепить свет, она вытянула руку и шагнула в том направлении, откуда исходил аромат хвойного бальзама.

Включив наконец свет, Старлинг увидела, что стоит к кровати гораздо ближе, чем думала.

При виде Мейсона Вергера ее лицо не изменило выражения, а рука с микрофоном, слегка дрогнув, отодвинулась не более чем на сантиметр.

Когда Старлинг удалось подавить подступившую к горлу тошноту, она увидела, что дефекты речи Мейсона вызваны полным отсутствием губ. Затем она с удивлением обнаружила, что Мейсон вовсе не слеп. Его единственный голубой глаз взирал на нее через своего рода монокль с прикрепленной к нему трубкой. Трубка подавала на лишенное век глазное яблоко жидкость.

Много лет назад хирурги сделали все, что было в их силах, и трансплантировали обрывки кожи на кости лица.

Безносый и безгубый, лишенный всех мягких тканей и состоящий из одних зубов, Мейсон Вергер был похож на чудовище, обитающее в темных океанских глубинах. Посторонний наблюдатель содрогался, когда осознавал, что перед ним человеческая голова, в которой пульсирует живая мысль. Этот шок возвращался каждый раз, когда на лике чудовища начиналось движение.

Двигалась нижняя челюсть, глаз смотрел на посетителя. Смотрел на нормальное человеческое лицо."

"Волосы Мейсона Вергера были по-настоящему красивы, и, как это ни странно, смотреть на них было труднее всего. Черные, чуть тронутые сединой пряди были заплетены в косу столь длинную, что, ниспадая петлей до пола, она снова возвращалась концом на подушку. Сегодня свернутая кольцами коса покоилась на кожухе дыхательного аппарата, очень похожем на панцирь черепахи.