Грозный рык заставлял трепетать все живое вокруг. Ночной охотник прыгнул первым. Волчица не смогла увернуться, и коготь Охотника вошел в пустую глазницу и вырвал кусок мяса. Кровь хлынула с новой силой. Волчица ответила, но ее лапы так и не достигли цели.
Охотник отскочил и напал вновь. В этот раз волчице удалось сомкнуть пасть на его правой лапе. Он попытался вырваться, но хватка твари была слишком сильной. Он знал, что сейчас она попытается его завалить на спину и тогда сомкнет челюсти уже на его горле.
А это смерть. Он попытался укусить ее за шею. Потом ударил свободной лапой по ребрам. Еще и еще. Он бил с каждым разом все сильнее и сильнее, пока не обнажились окровавленные ребра. Тварь отпустила и заревела. Охотник бросился на нее. Его челюсти сомкнулись на животе волчицы. Он почувствовал вкус крови и сжал челюсти еще сильнее, а потом дернул, вырвав кусок плоти твари. Волчица взвыла и взмахнула лапами. На долю секунды Охотнику показалось, что он кусает человека, девушку с загорелой кожей.
Он даже уловил аромат «Императрицы» Дольче и Габана, запах ее духов. Нет! Тварь очень коварна – ей едва не удалось убедить его в том, что он ошибся, он почти поверил ей. Он разжал челюсть только для того, чтобы впиться глубже в теплые внутренности волчицы.
Она как-то слабо подвывала (уж очень слабо для мощного зверя) и била его по голове и спине так, будто у нее повреждены руки. Она хочет его обмануть. Он отскочил от волчицы. Она тут же упала на колени, попыталась встать, но Охотник набросился на нее и сбил с ног.
Девушка упала на землю и больше не шевелилась. Но он не хотел рисковать. Ведь он всего лишь человек, умеющий с помощью ритуала обращаться в пса, в волкодава. Чары развеются с рассветом, тогда как волчица еще долго может пребывать в образе злобного существа. Поэтому надо заканчивать с этим прямо сейчас. Он в три прыжка преодолел расстояние от себя до бездыханного тела. Запрыгнул на грудь твари и впился зубами в ее глотку. Тварь дернулась и затихла.
Именно тогда он и учуял запах человека, запах пота вперемешку с запахом мятных леденцов. Охотник, все еще сжимая в зубах кусок волчицы, развернулся. Когда он встал с трупа поверженного оборотня, к уже существующему букету запахов добавился еще один – запах смерти, зловоние оружия.
– Стой где стоишь, ублюдок!
Он знал, что будет, если он не послушается. И он не послушался. Пуля, сверкнувшая серебром в свете полной луны, настигла его в прыжке.
