– Ну, как-то это… – протянула Клавдия…
– Я понимаю, – усмехнулась Анжели, – с вашей тонкой душевной организацией и преувеличенной интеллигентностью хорошо воспитанной девочки сложно переварить простую грубую жизнь с ее реалиями. Вы сами-то замечаете, что вы разговариваете чистым, не засоренным современным сленгом языком?
– И какое отношение имеет мое воспитание к той теме, что мы обсуждаем? – строптиво возразила Клавдия.
– А такое, что вы сочувствуете даже мрази, – довольно жестким тоном пояснила ей Анжели.
– Граничевский был тем самым последним «клиентом» Кости, которого он должен был устранить. Ираклия Романовича хотели убрать еще в начале девяностых. Даже при всем беспределе, который творился тогда в стране, то, на чем он зарабатывал свой начальный капитал, было за гранью любого злодеяния. Он не гнушался ничем: наркотики, продажа людей в рабство… Но основной его доход шел от так называемого сексуального туризма иностранных граждан с любыми формами извращений, за огромные деньги и предоставление им детей всех возрастов и полов и девушек в прямом смысле на убой.
То есть их реально убивали. Но Ираклий предоставлял возможности удовлетворить любые извращенные сексуальные наклонности не только иностранным гражданам. Потому-то он так быстро и высоко поднялся. В то время извращенцев разного рода хватало и среди людей, обличенных властью, внезапно разбогатевших на дележе государственной собственности, и они с удовольствием пользовались его услугами. Разумеется, за огромные деньги.
Ну а Ираклий, не будь дураком, тщательно снимал на видео все их утехи. Этот человек точно знает, что за деньги и за страх можно манипулировать кем угодно, и умело пользуется этим по сей день. И тот, кто слил Костика в девяносто девятом, был хорошо оплачиваемым агентом Граничевского. Когда поступил приказ о ликвидации Ираклия, он и провернул всю эту операцию по устранению Архиерея.
– Мерзко все это, – не удержалась от высказывания Клавдия.
– Как говорится, если вы любите большие деньги, политику и колбасу, вам лучше не знать, как они делаются, – усмехнулась мадам.
– Ничего не меняется в этом мире, и главным врагом человека были и остаются его собственные пороки. Вы все же слишком чувствительная девушка, Клавдия.
– Я очень далека от политики, больших денег и колбасы, – уточнила свой статус Клава, – и я весьма рада этому обстоятельству. Только вот угораздило, пропади оно совсем, вляпаться в эту вашу историю.
