Он с удовольствием вдыхал запах трав и цветов, что помогало забыть о пустом желудке. Погода стояла изумительно тихая, даже повешенный висел неподвижно. — Злой город Сатис-у-Намерона, зачем тебе моя корона? Точнее, просто голова… Ее получишь черта с два! А я иду уже дня два… И мне бежать еще всю ночь, к Ульшану ноги б доволочь.
По всему выходило, что если идти ночью по дороге, на которую Кей вот-вот должен был выйти, то к утру он окажется у городских ворот. По крайней мере так описывал путь Рваный Лом, которого Кей встретил, удрав от приставов.
Рваный Лом зачем-то ходил в Ульшан и намекал, что тоже вот-вот туда переберется. Город ему понравился — едва ли не в два раза меньше Сатиса, зато довольно чистенький и зажиточный.
— Ты там устроишься! — уверил Рваный Лом. — Даже и не раздумывай, дуй туда.
— Далеко… — вздохнул непривычный к долгим прогулкам Кей. — Если там так здорово, то зачем ты вернулся?
— Так я не чета тебе, у меня в Сатисе дела.
Выбирать было не из чего, и Кей решился отправиться в Ульшан.
Какая, в конце концов, разница, куда идти? Города, в котором бесплатно кормили и поили бы плохих поэтов, отчего-то до сих пор не построили. А жаль — кусок хлеба, прихваченный в дорогу с чужого стола, давно перекочевал в желудок. По прибытии в Ульшан придется как можно быстрее что-нибудь украсть, а это на новом месте не такая уж легкая задача. Если уж с крестьянских огородов ничего стянуть не удалось… Не говоря уже о том, чтобы выпросить.
Кто больше, чем чужой живот,Капусту ценит и морковь,Тому пусть эльф проткнет животСтрелой, и хлынет кровь!Но стихами сыт не будешь.
Кей даже немного позавидовал тому парню, что болтался на виселице. Вот уж кто не хочет есть и никуда к тому же не спешит. Ему не нужно ночевать в поле, трясясь от холода и сырости, у него есть свое законное место. Кто бы он ни был, конокрад или такой же, как Кей, несчастный, от голода пустившийся на воровство и пойманный жестокими крестьянами… Нет, скорее все-таки конокрад. Не могут же они вешать за капусту и морковку?"
"Тебе ничто уже не страшно,Ты счастье честно заслужил.
А я страдаю ежечасно.Да лучше б я совсем не жил!— Стой, господин Римти! — сам себе приказал поэт, оказавшись в двадцати шагах перед виселицей. — Ведь это действительно повешенный. А не ты ли видел много раз на прилавках всяческие части людей этого сорта? Зубы и волосы, веревка, даже земля из-под повешенного… Говорят, она обретает магические свойства, когда на нее падает тень несчастного.
