Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он довольно ловко шнырял между кочками, перепрыгивал через какие-то пни да коряги, бросался в стороны, вилял…

И вскоре они оказались уже не на твердой земле, а посреди самой настоящей коварной дрыгвы. Только тогда ящер вновь резко развернулся и кинулся на Михала. Михал не растерялся и выстрелил — точно в пасть! Ящер дико взвыл и упал, одновременно ударил всеми четырьмя лапами, поднял тучу грязных липких брызг…

И начал стремительно погружаться в топь!

— Уйдет! Провалится, скотина! — гневно вскричал пан Михал, отбросил аркебуз в сторону и кинулся к ящеру, схватил его за лапу, крикнул: — Эй, помогите! Тяжел!.

И это все. Ибо он вместе с ящером — нет, цмоком, конечно же, цмоком! — в каких-то два-три мгновения скрылся в бездонной прорве тамошней дрыгвы.

— А! — крикнул Змицер. — А-а-а! — и бросился к хозяину.

Трудно сказать, зачем он это сделал. То ли он действительно надеялся спасти юного княжича, то ли панически боялся возвращаться один, без Михала, в княжеский замок? Однако, так или иначе, результат был таков — еще через пару мгновений исчез в дрыгве и Змицер.

Теперь на старых вырубках в живых оставался один лишь старый полесовщик Цимох. Он еще некоторое время постоял, задумчиво глядя туда, где только что разыгралась эта страшная трагедия, потом тяжко вздохнул, наклонился, поднял аркебуз — и бросил его в топь. Еще мгновение — исчез и аркебуз.

— Вот оно как! — задумчиво сказал Цимох, почесал затылок, развернулся и пошел обратно, домой.

Дома, сев к столу, он сперва подробнейшим образом рассказал своей супруге обо всем случившемся и только потом уже принялся за еду.

Старая Цимошиха пришла в неописуемое волнение. Она стала жарко и многословно упрекать мужа в жестокости и безразличии к чужим судьбам, на что Цимох время от времени лишь пожимал плечами. Однако когда Цимошиха только заикнулась о том, что своим неосторожным поведением он навлек на их дом и вообще на все их потомство справедливый княжеский гнев, Цимох не выдержал и тяжело ударил ложкой по столешнице, а затем в наступившей тишине сказал:

— Так никто того не знает.

И не узнает!

После чего встал из-за стола, ушел за печь, лег на лежанку и затих. Спал он в ту ночь или нет, неизвестно."

"А утром, только рассвело, Цимох вывел из-под навеса обоих панских коней и увел их на старые вырубки. Там, с его слов, он остановился на обычном месте и засвистал условным свистом, после чего стремительно развернулся и побежал обратно. Отбежав на достаточное расстояние, он оглянулся. Коней на болоте уже не было.