Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Орен, почему ты не стрелял?

— У кутхи шкура очень толстая, — спокойно ответит пограничник. — Его стрелой не убьешь, только ранишь. А на загривке у него слабое место, как у человека. А там, откуда я родом, учат убивать с одного удара. Если уж обязательно нужно убить.

— Почему?

— Чтобы не причинять мучений.

— И зверям?

— Особенно зверям. Кто радуется боли, сам испытает боль.

Все разъяснилось. Но нечто в словах конвоира смущало Тевено. Не было ничего сходного в том, что сказал Орен, с речами захожих жрецов или деревенских заклинателей.

И в то же время было. Тевено вздохнул и уселся рядом с конвоиром."

"— Орен, за что ты избил того парня?

— Дарлоха? А вот за это самое. Он подстрелил оленя, но не добил, а стал вырезать мясо из живого. Я избил его и сказал, что в следующий раз отрежу такой же кусок от него.

— И ты бы это сделал?

— Нет. Просто убил бы.

Этого Тевено понять не мог. Конечно, нехорошо резать по-живому, так Тевено и дома учили, но предпочесть дикую тварь человеку? Может, прав Квилл, и пограничнику наплевать на жизни тех, кто ему доверен?

Орен отложил топор и стал из-под куртки свой оберег.

Покатал между пальцами.

— А у кутхи мясо съедобное?

Вопрос был дурацкий, но все лучше тех, что лезли в голову.

— Кое-какие части в пищу годятся. Но чтоб до них добраться, нужно полдня потратить.

В очередной раз отчаявшись убедиться, серьезно ли говорит конвоир, Тевено оставил Орена в покое.

Несмотря на то, что желудок пел заунывные голодные песни (не зря вспомнилось про мясо), Тевено заснул быстрее, чем в предыдущий вечер.

Сказались усталость и переживания. И спал крепко. Когда поднялся на заре, решил сходить к реке, принести воды в котелке — другим тоже пить захочется. Остальные, еще сонно ворочавшиеся и смачно зевавшие, этого подвига не оспаривали.

Речка в этот час четко делилась на две половины — ближнюю, светлую, где над чистым песчаным дном неуловимо мелькала рыбья мелочь (такую хоть горстями лови — сыт не будешь) и темную, в тени противоположного берега. Возможно, там был омут, в котором могло таиться что угодно — однако Тевено проверять не собирался.

Он напился из горсти, поплескал себе в лицо и зачерпнул воды в котелок. Повернулся и замер. Наверное, спросонья что-то запорошило ему глаза, и он не заметил очевидного. На сыром песке, у кромки воды отпечатались, совсем рядом со следами Тевено, и другие следы. Нечеловеческих очертаний, хотя и знакомых. Они напоминали птичьи, а может, ящеричьи. Только величиной следам Тевено они не уступали.