Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кожа стала белой, как полотно, круги под глазами становились всё ярче. Хрипы, издаваемые мужчиной, сопровождались судорогой.

В какой-то момент целитель положил Маркуса на землю и сокрушённо опустил голову.

— Что происходит? — ко мне плавно подступала истерика. — Почему Вы прекратили⁈ Сделайте что-нибудь!

— Я не в силах, — безжизненно ответил старик. — Стрела была отравлена тем же ядом, который чуть не скосил тебя, милая. Она задела сердце, кровь уже разогнала отраву.

Мне жаль…

— Нет! Нет! Вы всё врёте!

Мне удалось вырваться из чужих рук и подползти к генералу. В его глазах мелькнуло узнавание, но также стало очевидно, что у него остались считанные минуты, если не секунды.

Мои слёзы капали ему на лоб, а сама я изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу вопль.

— Я не верю… Дедушка! — позвала того, кто может знать о фениксах всё. — По нашим легендам фениксы могут лечить. Умоляю, скажи, что у нас это есть! Скажи!

— Увы, милая, — глаза Императора блеснули, — я не…

— Как феникс отдаёт своё сердце⁈

Почему-то мне показалось, что это может помочь.

Ведь, если половина моего будет вместо проткнутого стрелой, то… Это конечно не то, но всё же.

— Аврора, — Бабушка наклонилась ко мне, — Это же не в прямом значении… Магия свяжет ваши сердца, и они будут биться в едином ритме, но в этом случае останется лишь твоё.

— Как⁈ Как мне это сделать⁈ Говорите!"

"Смешанные чувства безумия и безграничной горечи заполнили мою грудь, отравляя своим ядом.

Я отказывалась верить в то, что Маркус умрёт. Мне отчаянно не хотелось, чтобы он оставался жить лишь в моей памяти.

— Ты…

— Говорите немедленно! — мой голос сорвался.

— Возьми его за руку, — сказал дедушка, игнорируя бабушкин возмущённый вскрик.

Я сделала, как он сказал и ужаснулась: рука дракона была холодной, его пальцы подрагивали, но уже слабо.

Времени почти не осталось.

— Теперь призови своего феникса и повторяй за мной, — продолжил родственник. — Помни, что ты должна желать этого всей душой.

Сосредоточившись, обратилась к внутренней птице, которая была всё ещё ослаблена после произошедшего, и, почувствовав знакомое тепло, кивнула деду, сообщая о готовности.

— Пусть сердце моё будет твоим… — произнёс он монотонным голосом.