Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Ну хорошо, беседовать об искусстве приятно, и мне действительно стало немного лучше, в основном потому, что этот разговор напомнил мне ту безопасную гавань, в которой укрывались мы с Лоттой, когда наши отношения совсем разлаживались, — мы всегда могли поговорить об искусстве. Быть может, вот в чем его истинный смысл. Но я решил воспользоваться этой занимательной беседой, чтобы выудить кое-какую информацию.

— Итак, эти люди, с которыми нам предстоит встретиться. Поскольку вы ведете себя так таинственно, мне не остается ничего иного, кроме как предположить, что это ваши партнеры-гангстеры.

Или спонсоры. Я прав?

— Да. Можно сказать, это представители того консорциума, который организовал этот проект.

— И они похожи на нацистов? Убийцы и ценители искусства в одном флаконе?

Смерив меня строгим взглядом, Креббс затем смягчился и улыбнулся.

— Уилмот, вы настойчивы в своем любопытстве. Умоляю вас, пожалуйста, пожалуйста, забудьте сегодня о любопытстве! Ну хорошо, я понимаю, что вам хочется выяснить хоть что-нибудь о наших друзьях.

Ладно. Но только в самых общих чертах.

Он наполнил бокал вином и отпил глоток.

— Мы смотрим на сегодняшний мир и видим интересные вещи. Мы говорим, что живем в одном мировом сообществе, и это по-своему верно, однако по большей части все как-то упускают из виду то, что это сообщество феодальной эпохи. Законность этой, скажем так, империи потерпела крах. Разумеется, религиозный фанатизм распространен повсеместно.

Искусство является лишь добычей, не имеющей никакой другой ценности. С другой стороны, в так называемых демократических странах мы наблюдаем политический класс, состоящий из лишенных вкуса лицемеров, королев красоты и откровенных бандитов, получивших выборные должности благодаря умелой пропаганде и деньгам. В другой бывшей империи мы наблюдаем то, как государственную собственность присвоили самые настоящие гангстеры.

Остальным миром заправляют, как это было испокон века, племенные вожди. И вот у нас на глазах богатство попадает в руки неотесанных дикарей, лишенных морали, — повторяется в более крупных масштабах то же самое, что происходило в Средние века и в тридцатых годах в Германии. Следовательно, большей частью мира заправляют своего рода кондотьеры. Но в отличие от своих предшественников эти люди предпочитают держаться в тени.