Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы, мы, мы… Добрались до конца, нашли кристалл. А потом чёрная точка… Заорала что-то вроде «Галина» и потом… — сбивчиво говорил Санёчек ровно до того момента, пока Барсу не наскучило.

Роман Рафаэльевич мощным ударом подсёк ноги Санёчка и когда тот приземлился в грязь, пнул его увесистым башмаком в живот.

— Сука! Тащились сюда целый день и ради чего? Ради того, чтобы всё просрать? Какая, нахрен, Галина⁈ Ты со своей шмарой вчера до утра кувыркался и с недосыпа теперь всякое мерещится? — Склонившись над Санёчком, одноглазый главарь занёс кулак, чтобы врезать приручителю, но не стал этого делать.

Вместо этого он, скрежетнув зубами, с подозрением уставился на нас. — Обыщите щенков, — приказал он своим людям."

"— Роман Рафаэльевич, мы тоже слышали крик, — подтвердил я слова Санёчка.

Ко мне подошел хмурый старик, с которым мы ехали в вездеходе, и сухо сказал:

— Карманы выворачивай.

— Да пожалуйста, — хмыкнул я и вывернул карманы куртки и штанов, а после расстегнул молнию, чтобы продемонстрировать, что я ничего не прихватил с собой.

Артёма, Макара, Серого и Лешего также обыскали, после чего вынесли вердикт:

— Чисто!

Барс подошел ко мне и, прищурившись, спросил:

— Без обид, ребятки. Просто уж очень странным мне кажется то, что до вашего появления у нас подобных проблем не было ни разу. А тут первый выезд, и разлом закрывается сам собой. Чудеса, не правда ли? — Вода стекала по его лицу, делая его похожим на утопленника. По крайней мере, в свете фонарей кожа Барса выглядела мертвецки-бледной.

— Мы ни на шаг не отходили от Саши, можете у него спросить, — сказал я, не отводя взгляда от единственного глаза Барса.

Роман Рафаэльевич обернулся и посмотрел на Санёчка, который едва дышал от боли, но таки смог кивнуть головой, подтверждая мои слова.

— Хочешь сказать, что это случайность? — ухмыльнулся Барс, показав зубы, и просверлил меня взглядом.

* * *Уфа.

На самой окраине города жизнь замерла. Полуразвалившиеся домишки, в которых жили старики да алкаши. И те и другие доживали свой век, утратив надежду выбраться из этого района.

В одной из таких халуп остановилась Елизавета Максимовна, а также её спутник, защитник и просто котёнок специального назначения.

Дом был брошен, соседи утратили интерес к жизни, а посему вопросов никто не задавал. Живи — не хочу. Одноэтажный дом, стены которого украшали уродливые мазки глины, смешанной с соломой. Пожалуй, только это уродство и не давало Елизавете Максимовне околеть от приближающейся зимы.