Этрусское зеркало читать онлайн

Наглость некоторых людей не поддается описанию. Он еще смеет предлагать Глебу какое-то дело?!

- Пошел вон… - пробурчал Глеб, не поворачиваясь.

- Ты, парень, не кипятись попусту. Выслушай, а потом решай.

Глеб понял, что выбор у него небольшой - либо слушать, либо… Впрочем, второго варианта Смирнов ему не предоставит. Он настырный.

- Чего тебе? - нехотя повернулся Конарев. - Давай, выкладывай.

- Нужно позвонить одному человеку и кое-что сказать.

- Что?

- Я написал… - Всеслав протянул Глебу листок из блокнота.

- Скажешь только это. Ни одного лишнего слова. Понял?

- Ну…

Конарев хотел отказаться, но текст заинтересовал его. Он прочитал, вопросительно поднял глаза на сыщика. Тот отрицательно покачал головой:

- Никаких объяснений не будет. Ты согласен?

Глеб колебался. Его втягивают в странную игру… А, можно и рискнуть! Терять ему нечего.

- Ладно. А когда?

- Прямо сейчас. Зачем тянуть? Альберт Демидович!

В комнату бесшумно вошел Фарбин - при его немощи он двигался довольно легко и даже грациозно.

А сокрушительный удар кочергой по ногам Глеба говорил о том, что в теле этого господина скрыта недюжинная сила. Он принес телефон.

- Дайте сюда!

Смирнов сам набрал номер, вручил трубку Глебу.

- Это Глеб Конарев, - выпалил тот без приветствия. - Я вам звоню по поводу денег. Мне нужно много… сто тысяч долларов. Алиса написала мне письмо. Она все видела… Я могу обменять письмо на деньги. Срочно! Мне необходимо скрыться, вы знаете, почему.

Жду вас в полночь возле дома в Васильках. Того самого… Все!

Глеб опустил руку с трубкой, посмотрел на застывших в ожидании мужчин.

- Он согласился…

Фарбин судорожно вздохнул, выпрямился.

- Вынужден покинуть вас, господа, - учтиво произнес он, чуть наклоняя голову. - Мне нужно побыть одному, подумать. Вечер перед дуэлью! Весьма впечатляюще…

Он хмыкнул, откланялся и удалился.

- Странный тип… - пробормотал Глеб. - У него это… «башня» не рванула?

Смирнов промолчал.

Он перезвонил Еве и предупредил, что задержится.

Альберт Демидович заперся у себя в кабинете. Ему стало нехорошо. Мысли - то мрачные, то безумно-восторженные, вспыхивали и гасли, как догорающие огни. Они несли на себе отпечаток его любви к Алисе - запоздалой, горькой и пронзительной, подобной свету осеннего солнца. Прощальные лучи его оставляют в душе неизгладимый след какого-то непонятного, бессмысленного раскаяния, которое не приносит облегчения.