Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кружки и тарелки бьются вдребезги, по белоснежным простыням и по полу растекается чай. Макс поднимает на меня глаза.

– Теперь меня есть за что наказывать? – спрашиваю я глухо.

Взгляд его темнеет, но голос остается спокойным:

– Это называется манипуляция. На будущее: со мной это не работает. Но я понял тебя, малышка. Ты хочешь сразу дойти до предела, понять, что самого плохого может с тобой случиться, чтобы потом не бояться. Интересный подход к Теме, хотя я его не одобряю. Но это твоя воля. Хочешь на «Колыбель Иуды»? Завтра, обещаю тебе.

А вот что понравится – не обещаю. Но сейчас ты должна отдохнуть. Хочешь, отвезу тебя домой?

Это предложение как будто бы снова возвращает ему человеческий облик, а глаза светлеют. Меня словно раскачивают на качелях, и я не могу понять, кто передо мной: нежный любовник или лютый садист? Разум тихо шепчет: то и другое, – но я все еще не могу поверить, а потому отвечаю:

– Если ты не против, я останусь у тебя.

– Разве твои близкие не будут волноваться? – удивляется Макс.

– Я скажу им, что заночевала у подруги, – говорю я.

– Боишься, что завтра я тебе дверь не открою? – усмехается мужчина.

– Боюсь, что завтра я сама не решусь сюда прийти.

– Спасибо за честность, – он задумчиво хмыкает. – Окей, ложись тут, а я переночую в игровой, заодно подготовлю там все к завтрашнему дню.

«Колыбель Иуды» – это средневековая пытка, использовавшаяся для выбивания признаний от женщин, согрешивших с дьяволом, и мужчин, согрешивших с другими мужчинами. «Колыбель Иуды» представляла собой расширяющуюся сверху вниз остроконечную пирамиду, на пик которой насаживался грешник влагалищем или анусом.

При этом на щиколотки мог крепиться дополнительный груз. Постепенно жертва опускалась, насаживалась на пирамиду, кожа и ткани внутри нее рвались, причиняя нестерпимую боль. От несчастного можно было добиться любых признаний.

Такую информацию я читаю в интернете, прежде чем лечь в постель и уткнуться в потолок стеклянным взглядом.

Наверное, я могу уйти.

Наверное, он отпустит меня.

Но… неужели он правда делает такое с женщинами?

Как бы мне ни было хорошо этим вечером, этот мужчина – опасен.

Заставив себя наконец закрыть глаза, я решаю, что утром просто уйду, а потом… просыпаюсь от собственного крика в пустой постели. Окно открыто настежь, снаружи светит солнце, а тюль легко колышется на ветру. Я сажусь, потирая лоб и с трудом понимая, что ночь уже закончилась, и наступило то самое утро. Потом в день стучат.

– Да, – отзываюсь я.

– Привет.