Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не думай лишнего, Леночка… Я же тебя люблю, тебя…

Но Лена уже опустила глаза, зато англичанка всем своим видом вопила: «Как ты так можешь?! Подлец!».

***

– Герман, – начала Михайловская и смолкла.

Мы вышли с ней на крыльцо «Интуриста». Ее несло куда-то дальше, в укромное место, где никто не помешает. Но я попросил:

– А здесь тебе кто мешает? Говори тут.

– Герман, – снова повторила она и уставилась так, что мне, в общем-то, и без слов было все ясно. – Мы скоро навсегда разъедемся… Я как представлю, что больше никогда не увидимся… Ты навсегда уезжаешь в Канаду?

– Я, может, вообще никуда не поеду.

А что?

– Да? – удивилась она. – А…а почему?

– Что ты хотела сказать? – вернул ее к теме.

– Герман, я… ты мне очень сильно нравишься… я никому такого никогда не говорила… Я… для тебя готова на всё, – глядя в глаза и стремительно краснея, она повторила многозначительно. – На всё. Понимаешь? Что захочешь… Хочешь, я…

– Не надо, – прервал ее я.

– Что не надо? – сморгнула она.

– Ничего не надо. Мне это неинтересно.

Не дожидаясь, пока она еще что-нибудь скажет или, не дай бог, заплачет, я развернулся и пошел обратно. Только вот Лены в зале уже не было.

Я поискал ее взглядом и даже озадачился – вдруг она уже ушла. Хотя мы бы ведь тогда столкнулись с ней. Может, просто отлучилась в уборную, например. Да и англичанка сидела на месте и сверила меня осуждающим взглядом. Решил, подожду пока, но даже если она и не вернется – где найти ее, я знаю.

***

Лена не вернулась в зал ни через пять минут, ни через десять.

Я уже подумал, что еще немного и поеду к ее дому, как вдруг ко мне подбежала Шумилова с перекошенным лицом.

– Герман! Скорее! Там Лену бьют в туалете!

Я вскочил и за ней.

– Кто?

– Михайловская с Патрушевой. Герман, сюда!

– Что случилось? – увязалась за нами англичанка.

Пока Шумилова ей что-то объясняла, я ворвался в женский туалет. Оттолкнул Михайловскую, а Лена… она стояла, привалившись спиной к стене. До жути бледная. А потом начала по этой самой стене медленно сползать вниз.

Я подхватил ее на руки. Кто-то мешался под ногами: «Девочке плохо! Наверное, обморок. Тут душно».

Из зала все вывалили в холл. Англичанка охала и причитала: «У нее сердце! У нее больное сердце! Надо врача!». Кто-то подхватил: «Нужен врач! Здесь есть врач?» Но их крики тонули в шуме других голосов.

А я бежал к машине и молился каким ни на есть богам. Только бы успеть! Только бы она жила!

Василий понял с полуслова, помчал в ближайшую больницу.