Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И знать…"

"Виделись мы с ним дважды за это время. Хотя первый раз – не в счет. Мы тогда – в начале июня – сдавали экзамен по русскому, который проходил в шестьдесят девятой школе. Нас туда организованно отвозил автобус, но Герман, конечно же, приехал отдельно и к нашему классу даже не подходил. Я лишь мельком видела его машину за школьными воротами. Его же самого в такой толпе не нашла, хотя высматривала. Распределили нас с ним в разные группы, развели по разным кабинетам. А когда я дописала и вышла, то машины уже не было.

Не то чтобы я надеялась, что он меня дождется… хотя, конечно, надеялась…

А второй раз – вчера. Когда сдавали математику. В семнадцатом лицее. На этот раз Герман, хоть и приехал к лицею самостоятельно, а не со всеми вместе, но вдруг решил присоединиться к нашим.

Нас еще не запустили, держали во дворе. Мы стояли чуть в стороне от остальной толпы. Олеся Владимировна нас всячески подбадривала и успокаивала одновременно. Рассказывала, как несколько лет назад сдавала ЕГЭ сама и приобнимала меня за плечи, хотя я волновалась за экзамен меньше всех.

А потом вдруг она замолкла на миг, глядя куда-то за нашими спинами. Все обернулись, как по команде. Я тоже посмотрела вбок и увидела Германа.

Он не спеша подошел, поздоровался со всеми, а я против воли тотчас напряглась так, что Олеся Владимировна это почувствовала. Даже наклонилась и что-то спросила на ухо. Но у меня вмиг разогнался пульс и оглушительно частил в ушах, что я и не услышала ее шепота. Внутри, казалось, натянулись до предела невидимые струны.

Они вибрировали и рассылали волнами дрожь по всему телу.

Я не смотрела на Германа. Лишь пару раз взгляд невольно соскальзывал на него, но я тут же его отводила. Больно было на него смотреть. И находиться с ним рядом оказалось очень тяжело. Воздух буквально поперек горла вставал.

Германа наши засыпали вопросами, особенно Михайловская. Она, конечно же, заметила еще раньше, что мы расстались, и теперь льнула к нему, спрашивала что-то про Канаду, смеялась.

Даже обронила вроде как походя, но я уверена, что специально, для меня:

– Ой, Герман, мы вот вчера с тобой вечером поговорили по телефону…

Ее слова били по больному, жгли, резали. Мне он ни разу не позвонил, а с ней – разговаривал. Правда сейчас он ей почему-то ничего не отвечал, хотя она из кожи вон лезла. Может, при мне не хотел.

Я почувствовала, как Олеся Владимировна ободряюще сжала мое предплечье. Мне же хотелось расплакаться и убежать.