Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помню, раньше в столовую ходили все и с удовольствием. А мальчишки класса до восьмого – еще и неслись туда наперегонки. Но когда у нас появился Герман Горр, многие из наших перестали ходить на обед. Потому что он не ходит. А не ходит он, потому что брезгует есть в таких местах. Прямо он этого никогда не говорил, но это и так видно.

Еще в самом начале, как только он пришел, его кто-то позвал на обед в столовку. Горр отказался, и на миг лицо у него сделалось такое, будто его затошнило от одного только слова.

А затем как-то один за другим полкласса перестали посещать столовую.

Точнее, большинство девчонок и Антон Ямпольский.

Но Горр хотя бы молча нос воротит, а та же Ларина порой фыркала вслух:

– Ой, как можно питаться этими помоями? Этими их котлетами из говна и хлеба? От одного запаха же блевать тянет.

Когда возвращались из столовой, она могла ляпнуть что-нибудь в духе:

– Фу-у-у, от кого так тащит столовской бурдой? Дышать невозможно! Весь класс провоняли.

Мы с Соней и Петькой пропускали ее слова мимо ушей.

А между собой даже посмеивались над ней.

Потом как-то раз Патрушева, для которой поесть – святое дело, приняла её фырканье на свой счет и наехала:

– Я сейчас из тебя бурду сделаю. Нашлась тут цаца! Воняет ей!

После этого Ларина кривилась, но особо не выступала.

9. Лена

Сегодня наших в столовой еще меньше, чем обычно. Петька даже шутит:

– Все так из-за Дэна расстроились, что аппетит пропал?

А когда мы с ним идем обратно, его на лестнице останавливают Шатохин и Сенкевич.

– Отойдем на пару сек? Разговор есть.

– На тему? – хмурится Петька.

– Да, расслабься, Черный, – хлопает его по плечу Шатохин. – Че так напрягся? Мы пацанов собираем. Хотим в баскет зарубиться с шестьдесят третьей. Только это… со ставками. Ты как?

Я медленно иду дальше.

– Лен, – окликает он меня беспокойно.

– Да все нормально, Петь, – улыбаюсь ему я. – Я в класс.

– Да пусть идет, – отмахивается Шатохин. – Чё она, без тебя не дойдет, что ли?"

"Я поднимаюсь на второй этаж, а когда сворачиваю в коридор, сталкиваюсь с Михайловской.

За ее спиной мельтешат Козлова, Агеева, Патрушева и Тимофеева.

– О, Третьякова, вот ты где. А мы как раз тебя и ищем. Пойдем-ка… – Михайловская подхватывает меня под локоть и настойчиво тянет в сторону уборной.

Кругом крики, гвалт, суета. Мальчишки помладше с воплями проносятся мимо нас. Я пытаюсь вырвать руку, но Михайловская вцепилась как клещами. И на мои потуги только хихикает:

– Ну-ну, не дергайся. Мы просто поговорим.