Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она кивает, слушая меня, мол, да, конечно, понятно. И тяжко вздохнув, роняет:

– Да-а-а… Петька бы мой тоже сейчас готовился с вами. Тоже бы выступал… Но увы и ах… Лежит там один… И на выпускной он тоже не попадет… – она горестно качает головой, а я молча опускаю в пол глаза. И чувствую себя ужасно."

"– Ну, Людочка, не расстраивайся, – утешает ее бабушка. – Конечно, обидно, но главное же – Петруша жив и выздоравливает. Так ведь? А Леночка, как сможет, так навестит его снова. Так ему и передай. Может, завтра вместе с ней съездим…

Наконец тетя Люда уходит.

И у меня будто тугую веревку с шеи сняли, аж вздыхаю свободно. Правда, на душе все равно неприятный осадок. Однако бабушке я категорически заявляю:

– Я не пойду к Петьке завтра, имей в виду. Ты можешь идти, а я – пас.

– Почему? Ты все еще на него обижаешься из-за вашей той ссоры? Даже после того, как он чуть не погиб? Это нехорошо, Леночка. Некрасиво. Как-то мелко даже. Ты же у меня не такая, не злопамятная, не мелочная.

Они же нам как родные…

Мне стыдно, но я все равно спорю:

– Я ни на кого не обижаюсь. Просто не хочу, вот и всё. Ты же знаешь, я за Петьку очень переживала. Но сейчас он поправляется. Зачем я там? – и помешкав, честно признаюсь: – И Герману это не нравится.

– Ах вот в чем дело, – усмехается она. – Наш мальчик ревнует? Так ты объясни ему, что вы с раннего детства дружите, что выросли вместе, что вы как брат и сестра. Увы ему, если он этого не поймет. Он должен доверять тебе.

Иначе-то как? А рушить давнюю дружбу из-за чужого эгоизма – глупо и малодушно. Тебе самой потом будет очень стыдно.

Я смотрю на нее исподлобья. Интересно, что она скажет, если узнает, как со мной обошелся Петька?

Слова уже готовы сорваться с языка, но тут к ней приходит другая соседка, из второй квартиры. Просит два яйца и заодно втягивает бабушку в свой какой-то разговор.

Пока они сплетничают, я ухожу из дома. Можно сказать, сбегаю, потому что на душе тяжко. Мне плохо оттого, что на меня давят, что приходится врать, что бабушка меня осуждает, а Герман сердится.

Я хочу, чтобы всё было опять легко и просто.

***

Сегодня мы всем классом идем в больницу. Навестить Чернышова. На этот раз Олеся Владимировна всех организовала. Хоть она и говорит нашим так, будто это ее инициатива, но я знаю, что Петькина мама звонила ей накануне. Жаловалась, что все его бросили. Что раньше он был всем нужен и всегда по первому зову всем помогал.