Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Многое в этой истории напоминает мне об исходе буров из Капской колонии: когда мне показали групповой фотопортрет уцелевших первопроходцев, сделанный в 1897 году, мне показалось, что я распознал знакомые южноафриканские лица – густобородые, патриархального вида мужчины и строгие, трудолюбивые домохозяйки, пекущиеся о своих супругах. Бегство буров из британских поселений через Карру в окружении кафров чрезвычайно сходно с бегством мормонов от американской цивилизации через Великие Равнины в окружении краснокожих, а чтобы найти соответствия тому и другому, вспоминаешь бегство сынов Израилевых от египтян через Синайскую пустыню среди мадианитян и прочих диких племен.

Древнее колесо истории не перестает вращаться.

МОРМОНЫ"

"Отъехав от станции, мы были изумлены великолепием воздвигнутого мормонами города. Собственно говоря, мормоны составляют всего лишь сорок процентов городского населения, однако их сплоченность настолько велика, а боевой дух стоит на такой высоте, что они по-прежнему преобладают, хотя иноверческое большинство противится этому господству – и даже намерено организованно ему противодействовать.

В сельской местности, однако, мормонов-фермеров восемьдесят процентов, а потому вполне справедливо, что властные должности почти целиком заняты представителями этого вероисповедания. Я не сумел обнаружить ни малейших следов гонений, и благотворный дух терпимости проявляется сплошь и рядом. Вот личный пример: церковь мормонов позволила мне произнести речь в Скинии.

Вспоминая, как часто мне и другим спиритуалистам не разрешали выступать в обычных светских залах, находящихся в ведении того или иного христианского религиозного сообщества, не могу не отметить по контрасту доброжелательность мормонов, которые предоставили в мое распоряжение свой главный зал собраний. Великодушие редкостное, поскольку в начале моей карьеры я написал «Этюд в багровых тонах» – довольно сенсационный и утрированный очерк деятельности данитов, запятнавшей раннюю историю штата Юта.

Моя повесть с легкостью послужила бы поводом для предвзятого ко мне отношения, однако на деле о ней и словом никто не обмолвился, кроме одного доктора (не мормона), который в письме ко мне настоятельно требовал принести публичные извинения. Разумеется, я не мог так поступить: факты были вполне достоверны, хотя многое можно было бы смягчить. Я почел за лучшее не касаться этой темы и целиком сосредоточить свое внимание на современности.