Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Помню, посмеялся, пожал плечами и сказал: бесполезно, мол, что-то женщине запрещать, она все равно сделает по-своему.

– Ясно. Итак, на балу газовщиков вы, как я понял, познакомились с джентльменом по имени Хосмер Эйнджел.

– Да, сэр. Я познакомилась с ним тем вечером, а на другой день он заглянул справиться, благополучно ли мы добрались домой. Потом мы еще встретились – то есть, мистер Холмс, он дважды приглашал меня на прогулку, но потом вернулся отец, и мистеру Хосмеру Эйнджелу дорога к нам была закрыта.

– Почему?

– Дело в том, что отец такого не любит. Он избегает приглашать гостей. Говорит – женщине довольно и круга семьи. А я повторяла матушке: для начала нужно этот самый круг завести, а у меня его до сих пор нет.

– И что же мистер Хосмер Эйнджел? Пытался с вами увидеться?

– Через неделю отцу предстояло снова поехать во Францию, и Хосмер мне написал, что лучше и безопасней будет не встречаться, пока он дома. Тем временем мы обменивались письмами, он писал каждый день. Письма приходили по утрам, отцу можно было ничего не говорить.

– Вы уже были помолвлены с этим джентльменом?"

"– Да, мистер Холмс. Мы сговорились после первой нашей прогулки. Хосмер… мистер Эйнджел работает кассиром в конторе на Леднхолл-стрит и…

– В какой конторе?

– То-то и оно, мистер Холмс, что я этого не знаю.

– А где он живет?

– Ночует в том же здании.

– И адрес вам неизвестен?

– Нет. Только улица – Леднхолл-стрит.

– А куда вы адресовали письма?

– В почтовое отделение на Леднхолл-стрит, до востребования.

Он сказал, если посылать в контору, другие клерки узнают, что письма от дамы, и станут над ним подшучивать. Я предлагала по его примеру печатать письма на машинке, но он говорит: нет, если письма написаны от руки, то видно, что они от меня, а если напечатаны, то нас словно бы разделяет пишущая машинка. Вот видите, мистер Холмс, как он меня любил и как беспокоился даже о мелочах.

– Весьма ценная деталь, – отозвался Холмс. – Я уже давно принял за аксиому, что нет ничего важнее мелочей.

Не припомните ли еще какие-нибудь мелочи касательно мистера Хосмера Эйнджела?

– Он человек очень робкий и застенчивый, мистер Холмс. На прогулки меня приглашал не днем, а вечером: мол, терпеть не может привлекать к себе внимание. Избегал общества. Держался тише воды ниже травы, даже разговаривал тихо. По его словам, в детстве у него часто воспалялись миндалины и гланды, и нынче из-за слабого горла он запинается и все больше шепчет.